город Тайшет 
город Тайшет
О городе  
История город Тайшет  
Со спутника
Погода
Объявления
Гороскоп
Тесты
Фотографии
Игровой зал
Программы
Кроссворды
Центр ИВТ

 

 

 

 

Дело № 0969

Е.С. Селезнёв, Т.А. Селезнёва
из серии "Тайшет - город, рожденный Транссибом"

 

О Шиткинском партизанском фронте времен гражданской войны в Сибири написано немало. К числу самых первых работ по истории этого фронта относится книга Прокопия Дмитриевича Криволуцкого "Шиткинские партизаны", которая издана в Иркутске в 1934 году. С тех пор она не переиздавалась и стала довольно редкой книгой. В Тайшетском районе, насколько нам известно, ее нет в библиотеках, один экземпляр хранится в Нижне-Заимском краеведческом музее. Возможно, она есть у кого-нибудь в домашней бибилиотеке. Но для широкого круга читателей она недоступна. П.Д.Криволуцкого расстреляли в 1938 году как "врага народа", а книгу его, видимо, из библиотек изъяли. О переиздании книги "Шиткинские партизаны" речи не могло быть. Прежде чем читатель начнет с ней знакомиться, хоть и в сокращенном виде, нам бы хотелось рассказать о судьбе Прокопия Дмитриевича, о его "деле". Итак, дело № 0969:

"Криволуцкий Прокопий Дмитриевич, 1893 года рождения, уроженец д. Нижняя Заимка Шиткинского района Иркутской области. Во время гражданской войны командовал партизанским отрядом Шиткинского фронта. До ареста работал заведующим строительством нефтебазы г.Нижнеудинска.

Арестован 2 октября 1936 года выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР, приговорен к высшей мере наказания по обвинению в том, что, якобы, являлся участником правотроцкистской террористической контрреволюционной организации. Приговор приведен в исполнение 22 июля 1938 года в г.Иркутске".

"Отец мне запомнился как человек хороший, достойный подражания, общительный, всегда среди людей, всегда в центре внимания, всегда пользовался авторитетом. Выступал на собраниях, митингах; имел заслуги в обществе, много награждался за участие в войне. Среди наград был орден Красного Знамени, именной пистолет с выгравированными надписями и многое другое. Всегда был занят. У него была приличная персональная пенсия, мог не работать на производстве, но он почти всегда работал и всегда там, где было труднее. Кроме того, он собирал документы и воспоминания о войне. Затем поехал в Москву учиться писательскому искусству, а после сам стал писать. Первой была небольшая книжка - "Во вражьем кольце", вторая побольше - "Шиткинские партизаны". Третья, лучшая, надо полагать, так как он имел уже писательский опыт, была не окончена и в свет не вышла. Отец читал рукопись гостям, их у нас всегда было много. В комнате, на столе, где он писал, лежали рукописи и отпечатанные на машинке листы его сочинений, стопа большая".

Из воспоминаний сына П.Д. Криволуцкого.

"Была бы большая книга..." Но жизнь не оставила ему на это времени. В сентябре 1936 года П.Д. Криволуцкий: "... служащий грамотный, русский, гражданин СССР, с военного учета снят, ...исключен из партии... Как троцкистдвурушник", и вскоре арестован.

У него была домашняя библиотека с политической литературой. Там были полные собрания сочинений Ленина, Сталина, Троцкого, Зиновьева, Каменева... Книги последних трех авторов отец велел мне сжечь в печи. Я спросил: "Зачем тебе надо читать книги врагов народа"? Он ответил: "Врагов надо знать". Видимо, он чего-то неладного ожидал. Нас с мачехой (Скачко Пелагея Васильевна) отправил в Иркутск. Отца после этого я уже не видел. (Из воспоминаний сына Станислава).

2 октября 1936 года П.Д. Криволуцкий был арестован. Причина ареста: "... изобличается как скрытый троцкист, вплоть до последнего времени в кругу знакомых высказывал клевету по адресу политики ВКП(б), ... как участник троцкистской группы".

Примечание: "Военная коллегия Верховного Суда СССР и Военные трибуналы военных округов... рассматривают расследуемые НКВД СССР дела об измене Родине, о шпионаже, терроре, диверсии... Дела слушаются при закрытых дверях, без свидетелей и защиты, причем, весь процесс длится от 5 до 25 минут. В период с 1936 по 1938 год Военной коллегией Верховного Суда СССР было вынесено более миллиона смертных приговоров..." (Ж. России, "Справочник по ГУЛАГу", ч.1, изд. 2, М, "Просвет", 1991 г., стр.55).

На этом месте придется ненадолго прервать рассказ о П.Д. Криволуцком и вспомнить о том, что в период 1936-1939 г.г. в истории нашей страны известен как время "Большого террора", "великой чистки". Об этом свидетельствуют документы судебных процессов в Москве:

- 14 августа 1936 г., дело о так называемом "антисоветском троцкистско-зиновьевском центре";

- 23-30 января 1937 г., дело о так называемом "параллельном антисоветском троцкистском центре";

- 3-13 марта 1938 г., дело о так называемом "антисоветском правотроцкистском блоке".

От процессов в Москве, как от камней, брошенных в воду, шли круги. Волны массового террора, большой "охоты на ведьм", прокатилась по всей стране.

Вот в такую мясорубку попал наш земляк, член ВКП(б) с 1917 года, красный партизан Прокопий Дмитриевич Криволуцкий. Он проходил по делу о так называемой "правотроцкистской контрреволюционной подпольной повстанческой организации", якобы существовавшей в Иркутской области. Свою причастность к ней П.Д. Криволуцкий отрицает на допросах:
"На всем проятжении следствия, а я арестован уже 14 месяцев назад, я говорю, что против Советской власти не боролся, а меня все же обвиняют в контрреволюционной деятельности. Вот я еще раз заявляю, что ни в каких контрреволюционных организациях не состою и против Советской власти не боролся". Следователь: "Вы заклятый враг, Криволуцкий, но разоблачены вы будете и от ответственности за свои контрреволюционные преступления вам не уйти". Начались очные ставки с некоторыми из арестованных по тому же делу, что и Криволуцкий.
Коршунов - бывший секретарь Восточно-Сибирского краевого комитета ВКП(б): "Криволуцкий - троцкист, активный участник повстанческой троцкистской организации, с 1934 года связан со мной. Он является членом штаба нашей организации, который готовил вооруженное восстание по свержению Советской власти".

Криволуцкий: " Отрицаю категорически!"

Пондек А.И., зам. председателя крайисполкома: "Криволуцкий - активный участник и руководитель повстанческой организации среди бывших партизан. В прошлом один из наиболее видных партизанских командиров... Сейчас политически разложился, уголовный тип. Правый, но одно время был близок с троцкистами".

Криволуцкий: "Я не могу подтвердить слова Пондека, так как они являются чистым вымыслом". Но пройдет еще немного времени, и на очередном допросе бывший партизан заявит:

"... несмотря на упорное запирательство, мне не удалось скрыть свою контрреволюционную деятельность. С 1930 года я являюсь членом контрреволюционной повстанческой организации среди партизан, но еще с 1928 года состоял в нелегальной контрреволюционной троцкистской организации. С 1929 года я убежденный троцкист. Меня завербовали командир партизан Афанасьев Павел, а также Цилин, Малышев. Эта организация бывших партизан существует с 1929 года, а в Восточно-Сибирском крае с 1930 года. Подобный центр существовал и в Западно-Сибирском крае. Наша организация была тесно связана с Москвой, в частности, с Яковенко. Познакомился я с Яковенко через Кисилева, шиткинского партизана". (Примечание: Яковенко Василий Григорьевич - один из организаторов партизанского движения в Сибири в период гражданской войны. Родился в Тасеево Канского уезда Енисейской губернии. С конца 1917 г. - председатель Тасеевского волостного Совета. С 1919 по 1922 год - председатель Северо-Канского партизанского фронта, затем Канского уездного ревкома, заместитель председателя Красноярского губисполкома. В 1922-1923 г.г. - нарком земледелия, а затем нарком соцобеспечения РСФСР. Делегат двух съездов ВКП(б), член ЦКК, автор книги "Записки партизана".)

Далее из материалов дела № 0969 следует, что для руководства контрреволюционной организации был создан штаб, членами которого являлись Зверев Даниил Евдокимович, председатель краевого Совета ОСОАВИАХИМа; Жидловский Василий Сергеевич, секретарь краевой партизанской комиссии; Антипин Георгий, Порошин Николай, Пахомов Яков Захарович, председатель Восточно-Сибирского исполкома, член ЦИК СССР. Но в 1934 году многие члены этого штаба разъехались и он распался. Затем был создан центр "правых" в Иркутске, в который входили многие из областного начальства: Разумов, секретарь крайкома ВКП(б); Федоров И.Л., секретарь Нижнеудинского комитета ВКП(б); Бородин М.И., бывший член правительства ДВР, и многие другие. Центр, якобы, планировал осуществить террористический акт против Когановича во время его поезки в Иркутск, установить связи с японской разведкой через консульство в Чите, передавать сведения о железнодорожном транспорте, о воинских частях, о лесозаготовках и получать за эти сведения деньги. Велась, якобы, подготовка восстания, намеченного на 1936 г. Совместно с японскими разведчиками намечалось проведение диверсий, распространение чумы, язвы, тифа через грызунов, велась постоянная вербовка новых членов организации. Криволуцкий: "Я выезжал в Тайшетский район и в Шиткинский, завербовал Кочергина И.А., кулака и эсера, бывшего члена совдепа Шиткинского фронта; Кочергина Е.Г., эсера, кулака, одно время он был начштаба Шиткинского фронта; Жичкина Михаила, бывшего командира пешей разведки Бирюсинского партизанского отряда; Мигель Г., зав. пунктом "Заготзерно"; Романова Г., врача Тайшетской больницы. По Шитке: Мокринского И.Г., бывшего партизана Тасеевского фронта; зав. Райфо Силина Трифона; Половинкина И.Н., бывшего начальника Акульшетского партизанского отряда; Чемоданова Афиногена Ксенофонтовича; Петрова Степана и других. Всего по селу Бирюса - 8 человек, в Тайшете - 15, в Шиткино и Н. Заимке - 18 человек". По словам Пондека, по области в составе контрреволюционной организации, якобы, насчитывалось 3000-4000 человек. Завербовать этих людей, как признавались подследственные, было несложно, так как многие из них были недовольны политикой, проводимой ВКП(б). Среди них бытовали мнения: "... мы воевали за Советскую власть, а нас репрессируют вместе с кулаками, загоняют в колхозы, а колхозы нам ничего не дадут", "... воевали - воевали, а теперь стали не нужны...", "... как партизан всеми забыт, имею большую семью, а помощи не могу добиться...", "... партия со своей политикой коллективизации приведет к раззорению крестьян...".

Скачко Пелагея Васильевна, член ВКП(б), зам. редактора Нижнеудинской районной газеты, жена П.Д. Криволуцкого, тоже была арестована. На одном из допросов она говорила:

"... От Криволуцкого мне приходилось слышать: "... круто повернули, перегнули, крестьяне, в том числе красные партизаны, разбегаются из колхозов, деревень". Он часто вел такие разговоры в 1932, 1933 годах. Помню факт: в 1931 г. мы были в гостях у Афанасьева Федора, тоже бывшего партизана, так он говорил: "... в партизанском движении рабочие не участвовали, а только крестьяне, кулаки". Криволуцкий с ним согласился, восхвалял троцкизм. Знакомый его, Дерюжкин, говорил: "... вы коммунисты, обжирались, а страну довели до голода".
Через 14 месяцев со дня ареста было вынесено обвинение, а затем состоялся суд выездной коллегии Верховного суда СССР: "... Приговаривается: Криволуцкий Прокопий Дмитриевич к высшей мере уголовного наказания - расстрелу".

Возникает масса вопросов: действительно ли все это было - контрреволюционные организации, повстанческие отряды, террористические акты, шпионаж в нашем Богом забытом уголке таежной Сибири? Попытаемся хоть немного разобраться: виновен ли был Криволуцкий П.Д.? Стереотипы массового мышления подсказывают ответы типа "зря не судили", "были виновные или не виновные", "правильно, что садили - порядок был в стране" и т.д. Изучая историю политических процессов, историки указывают на следующее: "Прежде всего, из хода расследования была изъята формула "презумпции невиновности", утверждающая, что только суд устанавливает виновность обвиняемого, который вплоть до приговора считается невиновным. Вспомним слова следователя: "Вы заклятый и наглый враг, Криволуцкий, ... от ответственности за свои преступления вам не уйти..." Суду по делу Криволуцкого объективные доказательства вины вообще были не нужны, достаточно, что обвиняемый признался. почему признавались?

Криволуцкий 14 месяцев находился под следствием, а допросов не было. Может быть и были, но протоколы не велись - записывать было нечего - не сознавались обвиняемые. Криволуцкий тоже. Быть может, допросов и не было, это тоже было своего рода давлением на арестованных. признания подследственных достигались различными способами, в том числе и пытками, избиениями, угрозами. Об этом свидетельствуют сами следователи. В 1938 году бывший зам. Наркома ВД РСФСР М.П. Фриновский показал на следствии: "... лица, проводившие следствие по делу так называемого параллельного антисоветского троцкистского центра. Начинали допросы, как правило, с применения физических мер воздействия, которые продолжались до тех пор, пока подследственные не давали согласия на дачу навязанных им показаний".

В 1958 г. дело о существовании контрреволюционной организации в Иркутской области было пересмотрено. Из документов этого времени удалось установить, что те, кто вел дело Криволуцкого П.Д., были сами арестованы и осуждены еще в 1940 году за фальсификацию и другие нарушения социалистической законности. Приговоры же в отношении людей, обвиненных по делу о котрреволюционной организации, были отменены из-за отсутствия состава преступления. Объективных данных, свидетельствующих о вине Криволуцкого П.Д., не было, ни одного преступного деяния им не было совершено. А преступный замысел? Он был, но лишь по словам самих следователей. В те годы и этого было достаточно, чтобы расстрелять одного человека, сотню, тысячу...

 

П.Д. Криволуцкий
"Шиткинские партизаны"

(Печатается в сокращении)

Глава I

В первые дни после чешского переворота в сибирских деревнях, постепенно охвачиваемых восстанием, не было никаких общественных организаций. Часть коммунистов, которых чешский переворот застал в деревне, вынуждена была скрываться. Правда, под влиянием отдельных коммунистов в деревне сразу же после чешского переворота возникли небольшие политические группы. Но эти политические группы первоначально действовали независимо друг от друга. Отсутствовала взаимная связь и единое руководство.

Работа этих групп велась в подполье, в условиях жесточайшего преследования со стороны временного правительства. Но были и такие случаи, когда в некоторых селениях большевики почти до самого восстания жили легально. Например, в селе Н. Заимка Конторской волости в июле 1918 года местному населению и сельской власти было приказано арестовывать всех сторонников большевизма и направлять их в Тайшет к чешскому коменданту. Из местных крестьян нашелся только один человек. Сельский староста Сидоров Емельян, который настаивал на сельском сходе, чтобы чешский приказ был выполнен. Он говорил так: "У нас, граждане, есть строгий приказ чехов, по которому мы должны арестовывать большевиков и отправлять в Тайшет к чешскому коменданту, а вот, мол, Рахманов Ф.А., Соколов А.В., Криволуцкий П.Д., Кочергин Е.Г. и другие - большевики, их надо арестовать и отправить к чешскому коменданту, а то, мол, нам плохо будет". Но сельский сход почти единодушно не согласился с мнением старосты, возражали лишь явные противники Советской власти из богачей. Было принято решение: "Если в обществе найдутся еще такие люди, как Сидоров, то их считать изменниками своего общества на месте" (такое предупреждение было вынесено крестьянином села Н. Заимка Кочергиным Н.Ф.)

И такого, хотя и неофициального, решения схода богачи побаивались, так как все хорошо знали, что каждому, кто попытается сделать донос, неизбежно придется из деревни удирать... А деревня крепко держит. Ведь там свое хозяйство, семья. Многим товарищам, благодаря этому, удавалось жить открыто.

В августе, когда Временное правительство проводило мобилизацию новобранцев, часть членов Коммунистической партии и более революционно настроенные элементы из беспартийных решительно боролись против этой мобилизации. В Н. Заимке, например, была проделана громаднейшая работа. С другой стороны, кулачество и купцы всеми силами оказывали содействие Временному правительству. Они постарались придать торжественный характер проводам новобранцев. По их инициативе новобранцы были собраны в одно место, где кулачье пыталось им внушить, что, идя в армию, они будут защищать Учредительное собрание, государственность, порядок, народоправство и т.п.

В ясный летний день среди улицы, около дома крупного кулака Кочергина Григория Филимоновича, были расставлены столы с множеством разных закусок и самогона, за столами рассажена вся нижнезаимская молодежь, подлежащая призыву в армию. Из большого кочергинского дома неслись звуки граммофона, которые несколько заглушали материнские вопли и рыдания.

Сам Григорий Филимонович Кочергин, просветленный надеждой на хороший исход устроенных проводов, уговаривал новобранцев аккуратно явиться на военную службу к новому правительству. Но в то же время он был сильно обеспокоен предстоящей речью на проводах своего старшего сына Евдокима.

У Григория Кочергина было три сына: один еще мальчик, второй значился в числе новобранцев и третий - старший, Евдоким, был во время империалистической войны на фронте, где его застали Февральская и Октябрьская революции, и оттуда он вернулся сторонником большевиков. До военной службы он некоторое время был в Нижней Заимке сельским старостой и оставил о себе среди односельчан хорошее воспоминание. Со своим отцом Евдоким Григорьевич и тогда уже не ладил, а после возвращения из армии дело совсем пошло к разрыву.

Этот разрыв начался, главным образом, из-за среднего брата - новобранца, которого отец хотел во что бы то ни стало направить на службу Временному правительству. Евдоким старался всеми силами не только помешать этому, но и вырвать своего младшего брата из-под влияния отца, завербовать его на свою сторону. Перевес пока был на стороне его отца.
Сидели за столом новобранцы тихо и, хотя уже были пьяны, вели себя аккуратно, но состояние у всех было напряженное. И, казалось, будто ждали какого-то сигнала, чтобы общими силами начать какое-то еще неизвестное, но общее дело.

В широких плисовых брюках, в длинной рубахе, подпоясанной шелковым поясом, с расчесанными волосами, румяный Кочергин - отец встал на самое видное место. Он налил стакан самогона, поздравил собравшихся с проводами и произнес коротенькую напутственную речь новобранцам. Но все ждали, что скажет Евдоким Кочергин, и когда Евдоким поднялся держать речь, то одно его движение вызвало гробовое молчание собравшихся. Он произнес яркую антиправительственную речь. После этой речи половина новобранцев тут же отказалась от явки на призыв, а те, которые явились в Канск, сразу же после определения в роты и команды дезертировали и больше уже не являлись. То же было и по другим деревням: новобранцы отказывались идти служить новому правительству.

Несмотря на строжайшие приказы правительства о явке дезертиров, абсолютное большинство новобранцев на военную службу все же не являлось. В этом их поддерживали родственники.

Учитывая создавшуюся политическую обстановку, коммунисты и революционно настроенная часть фронтовиков начали сговариваться насчет организации восстания.
Осенью 1918 года подпольная военно-революционная группа по организации Шиткинского фронта налаживает связь между нелегальными группами в селениях, а в декабре, после того, как вспыхнуло уже Тасеевское восстание, деятельность этой организации еще более оживилось. Учитывалось оружие, велась вербовка добровольцев, проводились совещания. Была установлена связь между нелегальными группами волостей: Шелаевской, Неванской, Конторской, Тайшетской и Баерской, входящих тогда в Канский и Нижнеудинский уезды Енисейской и Иркутской губерний.

Вот имена тех, кто наиболее активно вел подпольную работу по организации Шиткинского фронта:

По Шелаевской волости:

Богданович М.П. (член РКП(б) с 1907 г.); Швайдецкий В.И. (член РКП(б) с 1907 г.); Бусурманин (ссыльный, из анархистов); Воронин И. (беспартийный, крестьянин); Силин (из беспартийных, крестьянин); Чемоданов Афиноген (беспартийный, крестьянин, бедняк).

По Неванской волости:

Савенский С. (беспартийный, из политссыльных); Кепул А. (член РКП(б)).

По Конторской волости:

Москвитин Я.М. (левый эсер); Москвитин К.М.; Софронов (б/п, слесарь); Неизвестных И.Р. (б/п, крестьянин); Козлов И. (б/п, крестьянин); Галла Я. (член РКП(б) с 1917 г.); Чайковский Ф.М. (б/п, служащий); Козлов И. (б/п, крестьянин-бедняк); Криволуцкий П.Д. (член РКП(б) с 1917 г.); Масленников А.А. (б/п, крестьянин).

По Тайшетской волости:

Дерушкин Д. (б/п, из политических); Бычков Н. (б/п, крестьянин); Бурлов Н. (б/п, крестьянин); Бельницкий П. (член РКП(б)); Соколов А.В. (член РКП(б) с 1917 г.).

По Баерской волости:

Антонов Ф.А. (ссыльный).

Это, конечно, не все. Трудно упомнить всех, потому что каждый член группы вел самостоятельную работу на известном участке. Эти группы перед восстанием создали вокруг себя широкий деревенский актив.

В подпольной военно-революционной организации Шиткинского фронта состояли и беспартийные, но ведущая роль принадлежала, безусловно, коммунистам. Хотя парторганизация не была оформлена даже в момент открытой борьбы, коммунисты всегда были вместе и вместе отстаивали свои позиции.

В период подпольной работы члены боевых групп объединялись под общими лозунгами необходимости свержения правительства Колчака и "За власть Советов". Центром подпольной работы Шиткинской военно-революционной организации была Шелаевская волость. В результате ее подпольной работы к декабрю 1918 года большинство крестьян этой волости было готово воевать против Колчака.

Политическое состояние того времени в селе Нижняя Заимка может служить характеристикой общего состояния района. В этом селе были восстановлены все существующие при царе порядки. Церковь работала по-старому, лишь с той разницей, что теперь богомольные крестьяне Нижней Заимки после каждой обедни выслушивали, как духовенство предавало анафеме большевиков. Владелец водяной мельницы, крупнейший кулак Василий Иннокентьевич отобрал назад свою мельницу, конфискованную у него при Советской власти, и снова драл за помол с граждан села Нижняя Заимка, сколько ему хотелось. Обрадованное переворотом кулачество еще больше, чем при царе, стремилось укрепить свои права на землепользование. Все старые торговцы снова открыли свои лавочки и вели бешеную борьбу за ликвидацию потребиловки.

Сельский староста каждый день объявлял свежие новости о приказах и распоряжениях колчаковского правительства, направленные на выкорчевывание "большевистской заразы". И сейчас памятны фрагменты этих приказов: " Время резолюций миновало, ловите тех, кто их подписывал, и расстреливайте. Пора взяться за возрождение единой неделимой России", или "Новобранцев, не явившихся на службу, арестовывайте и, как предателей и пособников большевиков, доставляйте в части для передачи их полевому суду".

Граждане села Нижняя Заимка собиралась лишь для того, чтобы с поникшей головой выслушать приказы колчаковского кнутодержавия. Петля на шее трудяшихся затягивалась все туже. Возмущение большинства жителей Н.Заимки, а в особенности фронтовиков, дошло до наивысших пределов.

Во весь рост перед ними вырисовывались четкие и ясные задачи: лучше умереть в открытом бою, чем снова подчиняться вернувшимся к власти господам.
При такой политической обстановке перед членами военно-революционной организации стояла задача - внедрять в сознание народа необходимость восстания и открытой вооруженной борьбы с колчаковщиной.

Несколько раз обсуждался в отдельных группах вопрос о порядке восстания. И все же оно вспыхнуло неожиданно. Произошло это так:

В селе Нижняя Заимка бывшей Конторской волости 27 февраля 1919 года нелегально проводилось собрание группы с участием представителя от Неванской волости Свенского Станислава. На собрание было приглашено не менее 30 человек местного актива. Бурно обсуждался вопрос о необходимости восстания, но окончательно все же не договорились. Когда стали расходиться, в Нижнюю Заимку ворвалась банда белогвардейцев под командой поручика Чередина. Некоторым подпольщикам удалось бежать в с. Шиткино, часть успела скрыться в самой Заимке, за исключением братьев Москвитиных, которые были схвачены белогвардейцами. Поручик Чередин оставил их в селе Нижняя Заимка под ответственность сельского старосты до своего обратного приезда, а сам отправился в Шиткино вылавливать бежавших.

Приезду белогвардейцев обрадовались нижнезаимские купцы Иванов Н.С., Москвитин А.З., кулаки Горенский А.З, Гурнеев Х.П., братья Петровы (Михаил, Григорий и Георгий), местный поп и церковный староста Захарин Макар. Они выдавали всех большевиков, а Мосвитин, Иванов, Горенский, Гурнеев повели белогвардейцев в село Шиткино для вылавливания бежавших туда с нелегального собрания.

Оставшимся членам нижнезаимской боевой группы, после отъезда белогвардейской банды, пришлось выполнять две боевые задачи: во что бы то ни стало освободить арестованных братьев Москвитиных и изъять из лавки общества потребителей огнеприпасы для военно-революционной организации.

Я был в потребилке, когда банда въехала в село. Забрав оттуда огнеприпасы (двадцать пудов дроби, три пуда пороха, пистоны, свинец и т.п.) и спрятав их под крыльцо, я залез под амбар. Этот амбар запомнился на всю жизнь: зима, холодная сибирская ночь, а я - под амбаром, в одной рубашке, причем тут же, в ограде, ходят, громко перекликаясь, белогвардейцы и местные кулаки, разыскивают тебя, как голодные волки добычу.

Холодная дрожь пробегает по всему телу, зуб на зуб не попадает, а выхода нет - либо замерзнуть под амбаром, либо вылезти, чтобы тебя тут же растерзали. Наконец на дворе стало тихо. Крики белогвардейцев прекратились. Слышно было только, как изредка от мороза потрескивали стены амбара. При первой попытке пошевелить ногами тяжелые судороги сковали все тело. Несмотря на это, я быстро вылез из-под амбара и узнал от своих, что белогвардейцы из села уехали, схватив братьев Москвитиных. Спрятанные мною огнеприпасы не нашли.

Это событие в Нижней Заимке показало, что открытой борьбы с белогвардейщиной уже не избежать. Необходимо было выручать арестованных, забрать с собой огнеприпасы и выступить. Таков был план революционных действий боевой группы в Нижней Заимке.

Рано утром в сельское управление собралось много людей. Члены боевой группы и записавшиеся добровольцы в один голос признавали необходимость освобождения из-под ареста братьев Москвитиных. При этом было ясно, что за освобождение Москвитиных белогвардейцы на обратном пути, безусловно, сожгут село и уничтожат часть жителей.
Кулаки ехидно посмеивались и говорили: "Попробуйте, освободите, вам покажут, освободят", а некоторые из них предлагали обратиться к начальнику милиции с ходатайством общества об освобождении арестованных, но эти провокационные вылазки получили единодушный отпор.

Весь день собрание билось над этим вопросом. Наконец, решили вывести арестованных и дать им самим возможность высказаться по существу вопроса.

Москвитины были выведены из камеры и предстали перед сельчанами. Некоторые из собравшихся заискивающе им говорили:

-Мы желаем вас освободить, но боимся, что белогвардейцы выжгут все село. Вы сами посоветуйте, как нам лучше сделать.

Все трое Москвитины стояли возле стола и никто из них не смотрел на собравшихся. На их угрюмых лицах был написан суровый укор, и это чувствовало все собрание.

Первым, наконец, заговорил Яков Москвитин:

-Зачем вы бьетесь над вопросом нашего освобождения? Пускай мы лучше трое погибнем, чем подводить все общество. Если вы тут решите нас освободить, белогвардейцы, безусловно, выжгут все село и могут уничтожить часть жителей. Пускай лучше или мы погибнем, или освободимся другим путем, более разумным и безболезненным. Мы верим, что именно так освободимся и будем бороться с врагами революции. Да здравствует Гражданская война!

После Якова коротко сказал его младший брат Константин:

-Вы знаете нашу с Яковом силу (оба они были весьма сильными людьми, оба служили в лейб-гвардии). Если бы мы хотели только спасти себя, то, я надеюсь, ни стены этой камеры, ни безоружная толпа собравшихся нас не сумели бы задержать. Но такого освобождения мы не хотим. Я согласен с Яковом.

Марк Москвитин отказался говорить. Все трое демонстративно покинули собрание и вошли обратно в камеру.

Арестованные призвели своим выступлением громаднейшее впечатление на собравшихся. У многих на глазах появились слезы. Некоторые выкрикивали: "Пускай что будет, то будет, а Москвитиных надо освободить".

В это время внезапно прибыл нарочный от белогвардейцев и передал записку сельскому старосте, из которой все участники собрания узнали, что белогвардейцы требуют немедленно доставить арестованных братьев Москвитиных на станцию Тайшет, к начальнику гарнизона. Нарочный тихонько сообщил, что в Шиткино белогвардейцев встретили ружейным огнем, они удирают заречной стороной в Тайшет и в Нижнюю Заимку не заедут.

Собрание не расходилось, а стало более усердно обсуждать белогвардейское послание и вопрос об освобождении Москвитиных.

Было решено действовать в двух направлениях: во-первых, загримировать и одеть в военную форму несколько человек, чтобы они могли выдавать себя за белогвардейцев, вооружить их, подъехать к сельскому управлению, взять арестованных и увезти их. Во-вторых, поручить одному из членов боевой революционной группы заявить сельскому старосте, что его положение хуже, чем положение Москвитиных, что ему лучше пойти в партизаны, взяв на себя ответственность за все общество. Иначе, если он попытается отправить Москвитиных в Тайшет, то с ним поступят, как с врагом революции, а от белых ему, сельскому старосте, также, кроме виселицы, ждать нечего.

Последнее поручение было дано Евдокиму Кочергину, который немедленно пошел говорить со старостой... Им был Кузьма Шерстобитов. Вопрос был быстро решен. Староста без малейшего колебания согласился вступить добровольцем в партизанский отряд, а братьев Москвитиных освободил и, снарядив подводы, вместе с ними уехал вглубь от линии железной дороги.

К утру 1 марта из членов боевой группы в Нижней Заимке остались мы вдвоем с Кочергиным Евдокимом и, кроме того, еще несколько сочувствующих товарищей, записавшихся добровольцами в партизаны. Всю ночь мы разъясняли населению необходимость подготовки и проведения восстания.

Кулачество ждало из Тайшета белогвардейцев и распустило слухи, что, мол, вот-вот подъезжают казаки. Но время шло, казаков не было, и люди переставали верить кулакам.
Как только открылась потребиловка, мы пришли туда и стали ждать записавшегося в отряд Кочергина И.Н., который должен был подать лошадей, чтобы забрать огнеприпасы и другие предметы, нужные для военно-революционной организации и уехать вглубь от железной дороги.

Евдоким Кочергин ночью же выехал из села на заимку Лифантьева Г.К., где скрывались новобранцы и дезертиры, для формирования из них отряда.

В потребиловке с самого утра было много посетителей, которые приносили свежие новости, каждый по-своему перевирая их. Говорили главным образом о том, что со станции Тайшет приедут казаки и сожгут село. Состав посетителей быстро, только два молодых купеческих парня - Иван Иванов и Иван Москвитин - с самого утра сидели неподвижно на прилавке. Внимательно наблюдая за нами, они несколько раз пытались заговорить с кем-нибудь из нас.

Отец одного из этих парней - Москвитин А.З. - и брат другого - Иванов Н.С. - с приездом белогвардейцев в село выдавали им большевиков и, вооружившись, сами водили белых в село Шиткино вылавливать бежавших туда товарищей. Все это заставляло нас насторожиться. А посетители опять принесли свежую новость: "Со станции Тайшет казаки приехали в деревню Коновалово" (шесть километров от Нижней Заимки) и скоро будут здесь.

Скорее всего, это была провокационная ложь, но, тем не менее, приходилось ухо держать востро, так как приезд казаков был вполне возможен. Мы ждали лошадей. Время мучительно медленно. Кочергина с лошадьми все не было.

Вдруг в потребиловку вбегает человек и сообщает: "Казаки подъезжают к Заимке" (и это сообщение оказалось ложным). Дальнейшее наше пребывание в потребиловке, да и вообще в селе становилось совершенно невозможным. Тем не менее, ожидая с минуты на минуту казаков со стороны Тайшета, мы не теряли надежду на то, что увезем с собой огнеприпасы.
А лошадей все нет и нет. А тут, как бельмо на глазу, сидят купеческие парни, очевидно, тоже не теряя надежды на приезд белогвардейцев и на возможность нашего ареста.

Но напрасно они ждали своих беляков. К потребиловке, наконец, подъехал Кочергин И.Н. На двух подводах. Я предложил посетителям оставить магазин. Недоумевая, но без единого слова возражения все стали выходить, за исключением купеческих парней, которые пытались доказать, что "рано, мол, закрывать лавку". Но когда им пригрозили оружием, они быстро освободили помещение. Мы погрузили спрятанные огнеприпасы и уехали.

Приехав в село Шиткино, мы узнали, что одиннадцать членов нашей военно-революционной организации дали трепку белогвардейцам и сами по тактическим соображениям выехали на участок Шемякино (15 километров от Шиткино вглубь от магистрали). Не останавливаясь, мы поехали к ним. Когда мы подъехали к участку Шемякино, нас встретил часовой и повел к квартире, где находились штаб и все "войско", состоящее из тридцати вооруженных людей. Все они были заняты лихорадочной работой: кто чинил патронаж, кто лил пули и т.п. Все готовились к войне.

Особо среди вооруженных людей выделялся Иван Андреевич Бич. Он разъяснял собравшимся задачи революционной борьбы партизан против колчаковщины. У собравшихся, несмотря на малочисленность, было боевое настроение.

Оказалось, что во время налета белых на село Нижняя Заимка Станислав Свенский успел бежать в Шиткино и организовать до приезда белогвардейцев засаду из одиннадцати человек, которые встретили вражескую полуроту ружейным огнем и обратили ее в бегство. Банде белогвардейцев удалось схватить Свенского на краю села. Они увезли его с собой в Нижнеудинск и там расстреляли. Еще мы узнали, что нижнезаимские купцы, не успевшие бежать из Шиткино вместе с белогвардейцами, притворились "безвинными подводчиками", но были разоблачены и как враги революции расстреляны. Наше появление с огнеприпасами еще больше укрепило боевой дух собравшихся. Чувствовалось, что сила повстанцев растет.

Ивану Андреевичу в этот день была предоставлена неограниченная военно-революционная власть в шиткинской военно-революционной организации.

Так произошло первое боевое крещение шиткинских партизан. Одиннадцать человек, вооружившись берданами, дали решительный отпор противнику, превосходящему их по численности и вооружению.

5 марта 1919 года начальник Нижнеудинского военного района подъесаул Кузнецов доносил об этом секретно командующему войсками Иркутского военного округа: "Ночью 29 февраля подпоручик Чередин с полуротой уже был в Тайшете, где оставил 20 человек, а с остальными направился по дороге через Н. Гоголевский, Рыбинский (участки) на Шиткино. В Шиткино был встречен огнем, при этом с нашей стороны один солдат убит и два ранено, подпоручик Чередин, выяснив превосходство сил противника, боя не принял и отошел в Тайшет".

Удирая из Шиткино, белые сами широко распространяли среди населения слухи, что в селе Шиткино красные встретили их пулеметным огнем и весьма большими силами.
Население, видя панику белогвардейцев, еще более убеждались в их бессилии. Дезертиры колчаковской армии и новобранцы, не явившиеся в армию Колчака и скрывавшиеся по заимкам, узнав о результатах боя в селе Шиткино, готовились к борьбе с колчаковщиной. Членами боевых групп проводилась работа по объединению отдельных разрозненных групп дезертиров в партизанские отряды.

Например, пятьдесят дезертиров-новобранцев и крестьян из одного только села Нижняя Заимка находились в это время в семи километрах от села, на Пашенной заимке гражданина Лифантьева. В беседе с Бичем И.А. мы рассказали о дезертирах, скрывающихся около Нижней Заимке, о их настроении и необходимости вовлечения в партизанский отряд. Иван Андреевич после беседы с нами приказал мне с тремя товарищами (Кочергин И.П., Кочергин Ф.С., Кочергин И.А.) срочно отправиться на лыжах, собрать и доставить дезертиров в Шиткино. Это село было выбрано сборным пунктом партизанских сил.

От участка Шемякино до Пашенной Заимки - шестьдесят километров. По приказанию товарища Бича мы немедленно отправились в путь и к вечеру были у села Шиткино. Усталые, не желая ночевать на снегу, пошли на ночлег в село к М.М. Бурмакину, но, когда мы вошли в его дом, по селу пустили слух, что в Шиткино приехали белогвардейцы, и нам пришлось на лыжах скрыться в тайге. Переночевав в охотничьей избушке, мы направились к заимкам Емельянова Н.А. и Тиминского С.П., живших зимой на пашне. Обоих мы хорошо знали как вполне надежных в политическом отношении. Нас хорошо приняли, сообщили Кочергину Е.Г. в Нижнюю Заимку о нашем прибытии. Тот сразу приехал, и мы договорились, как действовать для выполнения приказа товарища Бича.

Е.Г. Кочергин поехал обратно в Нижнюю Заимку приготовить лошадей для того, чтобы забрать всех дезертиров и перевезти их в Шиткино, а мы на лыжах двинулись к дезертирам на заимку Лифантьева.

Туда мы пришли в семь часов вечера. В небольшой задымленной избушке набилось человек пятьдесят наполовину вооруженных молодых людей, не желавших служить Колчаку. Около избушки стоял часовой. Избушка Лифантьева находилась всего в шести километрах от тракта, и после схватки партизан с белогвардейцами в Шиткино дезертиры с часу на час ожидали приезда белых.

В связи с нашим прибытием началась оживленная беседа. Мы поделились новостями, рассказали, что наши силы крепнут, что на участке Шемякино зародилась новая революционная власть и организуются партизанские отряды, что сюда из Нижней Заимки подадут подводы, и мы предлагаем им пойти в эти отряды. Они согласились, подводы прибыли, и мы в эту же ночь двинулись в село Шиткино, куда к нашему приезду прибыл с участка Шемякино со всей группой партизан и Бич И.А.

Работа Нижнезаимской боевой группы является частью работы Шиткинской военно-революционной организации. Такие же политические результаты дала работа членов боевых групп в других селениях.

Так было положено начало партизанскому выступлению шиткинцев. Закончился период подпольной работы по организации восстания.


Глава II

Время между февралем и маем 1919 года характеризуется успешным развертыванием восстания и рядом ожесточенных боев шиткинских партизан с колчаковщиной по линии железной дороги между станциями Тинская и Нижнеудинск.

Назавтра, после первого боя в селе Шиткино, к выступившей группе примкнули 150 крестьян (в большинстве - фронтовики). Из ближайших селений стали собираться колчаковские дезертиры и новобранцы.

Настроение было боевое. Все рвались в бой. К началу марта были сформированы отряды, избраны штаб и командный состав партизанских отрядов.

Еще до выборов было решено занять расположенные близко к железной дороге селения: Конторку, Бирюсу, Старый Акульшет, Гоголевский. Поэтому во время выборов каждому из отрядов было присвоено название в соответствии с названием того селения, которое он должен был занять: Бирюсинский, Конторский, Старо-Акульшетский, Гоголевский (сначала Конторский отряд одновременно именовался и отрядом лесных братьев, но вскоре из него выделился отдельный отряд лесных братьев - группа разведчиков).

Начальником штаба был избран Е.Г. Кочергин; заместителем - Чайковский Ф.М.; начальником всех партизанских отрядов - Москвитин К.М.; начальником Акульшетского отряда - Воронин И. (сразу замененный тов. Дерюшкиным); Бирюсинского - Москвитин Я.М; Конторского (отряд лесных братьев) - Бич И.А.; Гоголевского - Криволуцкого П.Д.; летучего отряда (для операций в тылу) - Пепул Я. Кроме того, часть людей была выделена в тыловой отряд при штабе, а также в разные учреждения и ружейные мастерские.

В каждом отряде было по 30-40 человек. Несмотря на малочисленность, на другой же день все отряды двинулись к железной дороге, заняли село Нижняя Заимка, а затем каждый отряд продвинулся на свои позиции, то есть заняли селения Конторка, Бирюса, Акульшет и Гоголевский.

Перед занятием Нижней Заимки комсостав так расставил людей, что каждый знал, кому что делать. Был дан наказ не выпустить из села кулаков и попа, которые, по имеющимся сведениям, собирались бежать к белогвардейцам.

Не говоря уже о самих партизанах, все население было настроено по-боевому. Подвод было достаточно. Двигались быстро. Верилось, как каждый шаг вперед расширяет движение, увеличивает наши силы и приближает победу над классовым врагом.

Двигались мы быстро. Кое-кто вслух фантазировал. Ехавший на наших санях Вихрев хвастливо твердил: "Завтра, как только займем Тайшет, сразу пойду на телеграф и сообщу товарищу Ленину, что Сибирь в наших руках". Радом сидящие товарищи говорили ему, что наше шиткинское восстание - капля в море, что связи с Красной Армией и товарищем Лениным мы, безусловно, добъемся, но только не такой дешевой ценой, как думает Вихрев, а лишь в результате длительной и упорной борьбы с белогвардейцами. Да и если придется говорить от имени шиткинских партизан с товарищем Лениным, то, во всяком случае, не Вихреву. Вихрев на несколько минут замолкал, а потом вновь начинал фантазировать. Не вытерпел его односельчанин Поташев Петр, ехавший тоже вместе с нами, и сказал: "Бросьте вы его, дурака, слушать, он ведь заговаривается, ему и оружие зря дали, он еще что-нибудь напакостит". Слова Поташева подтвердились. Напившись по приезде в Нижнюю Заимку, Вихрев начал кого попало и без ведома комсостава арестовывать, за что штабом был разоружен и арестован.

Нашими врагами в Нижней Заимке, помимо купцов, расстрелянных на месте, было местное кулачье: Гурнеев, Горенский, Захарин, Петров и другие, которые принимали активное участие в первой встрече белогвардейцев, оказывая им содействие. В свою очередь, они были на учете у тех, которые с нетерпением ожидали прихода красных партизан. Кулачество вместе с попом готовились удрать в Тайшет, к белогвардейцам, они не верили, что красные партизаны могут быстро занять лежащие у магистрали селения. Но, вопреки их ожиданиям, красные партизаны заняли Нижнюю Заимку врасплох, и кулачье вместе с попом попали в руки партизан. Священник метался из угла в угол, не зная, что делать. Он бегал по улице, притворяясь, что не понимает совершившихся событий.

Военно-революционный штаб остановился в школе. Комсостав собрался на совещание. Не успели еще разойтись с совещания, как в военно-революционный штаб явился священник. В руках его была телячья шкура, которой он, видимо, хотел откупиться от партизан. Он старался держать себя спокойно, но было заметно, как дрожали у него коленки. На вопрос Кочергина: "Что скажете, батька?" Он, растерянно путаясь в словах, отвечал: "Я, я, Евдоким Григорьевич, я, товарищ Евдоким. Я, товарищ начальник, принес пожертвовать шкуру на лыжи для партизан". Кочергин спокойно ответил ему: "Что же, доброе дело, батя. Только маловато. Ты принеси сейчас же ко мне в штаб две тысячи рублей контрибуции, а если не принесешь, то прикажу тебя расстрелять". Поп пролепетал: "Как же быть, ведь у меня столько нет, да за что?... Я, я, Евдоким, товарищ начальник, я сейчас принесу!" И быстро возвратился в штаб с контрибуцией. Кочергин его спросил: "Ну как, батя, выполнил приказ?" Тот пролепетал: "Да, да, да, товарищ начальник, товарищ Евдоким, да, товарищ Кочергин, начальник Евдоким Григорьевич, выполнил".

Сидевшие в штабе товарищи иронически наблюдали эту картину. Передав деньги, поп из штаба не выходил. Он вспомнил, как до прихода партизан, превозносил в церкви колчаковское правительство, предавая анафеме Советы и большевиков. А сейчас он беспокоился, за кого молиться и кого предавать анафеме? И когда Кочергин сказал: "У тебя еще что, батька?" - он спросил: "А как же теперь - кого поминать или не поминать в церкви?" Кочергин ответил: "Никого теперь не поминай, пускай ваши молитвы остануться дырявыми".

Товары и имущество торговцев, оказавших содействие белогвардейцам, сразу же при захвате селений конфисковывались революционным штабом.

Партизанские отряды Шиткинского фронта на своем пути боролись еще и с таким врагом, как винокурение. На участках Костомарово, Паренда, Квиток, Шевченко, Короленко, Н. Гоголевский, В. Гоголевский при Колчаке стали быстро развиваться винокурение и сбыт самогона. На лежащих около железной дороги участках (например, В. Гоголевский) это стало основным занятием населения. Участок, явившийся стратегическим пунктом, где партизанскому отряду пришлось укреплять позиции, оказался в тоже время главным рассадником пьянства и винокурения. Почти у каждого хозяина этого участка был свой самогонный аппарат. Хлеба жители почти не сеяли и добывали его в обмен на самогон через Тайшетский район.

Как только был занят В. Гоголевский участок, часть его жителей добровольно записалась в партизанский отряд, но вместе с этим в отряд попали и самогонщики, и пьяницы. Поэтому на записавшихся в отряд добровольцев, помимо военных обязанностей, была возложена ответственность за борьбу с пьянством и винокурением.

Было созвано собрание добровольцев, записавшихся в отряд до захвата этих участков поставлен вопрос об искоренении самогона и борьбе с пьянством. В каждый дом послали несколько человек с обыском. Через некоторое время к штабу уже тащили самогонные аппараты и бочонки с самогоном. С каждого двора на этом участке в среднем было изъято по двенадцать ведер самогона.

В. Гоголевский участок расположен в восьми километрах от села и железнодорожной станции Тайшет, в сосновом бору между гор. Один конец этого участка, где помещался штаб отряда, находился на горе. На это возвышенное место и были принесены все самогонные аппараты, бочки с самогоном и т.п. Сюда же собрались весь отряд и все население участка.
Слышались отдельные выкрики, нарекания и недовольства на тех, кто ходил с обыском и отнимал аппараты. Многие требовали возвратить аппараты и самогон. Несмотря на это, было дано распоряжение немедленно все аппараты поломать, а самогон вылить.

И вот, когда из опрокинутых бочек с горы потекли ручьи самогона, многие из жителей В. Гоголевского участка, словно прощаясь с "зеленым змием", ложились на живот и пили из текущих по навозу ручьев самогон. Было много проклятий в адрес отряда, но винокурение на этом участке было с корнем вырвано. Этим удалось повысить боеспособность отряда.
Так маленькие партизанские отряды Шиткинского фронта, продвигаясь к магистрали, не только громили классового врага, но и уничтожали установленные ими порядки, завоевывая авторитет среди населения.

Продвигаясь к железной дороге, занимая новые позиции, партизаны одновременно проводили громаднейшую организационную работу, в результате которой в трехдневный срок отряды выросли до 1500 человек. В них вступали даже старики 70-80 лет. Укреплялась боевая мощь шиткинских партизан. Население жертвовало для военно-революционной организации все, что могло. Чувствовался величайший подъем духа.

После захвата новых селений в них создавались волостные и сельские революционные комитеты, с непосредственным подчинением их военно-революционному штабу. Эти комитеты должны были работать впредь до созыва гражданской конференции и создания такого органа гражданского управления, который мог бы объединить все волости, охваченные восстанием, под лозунгом укрепления Советской власти и победы над колчаковщиной.

Начались почти ежедневные боевые схватки шиткинских партизан с белогвардейцами по линии железной дороги (в районе между городами Канск и Нижнеудинск). Успешному развертыванию боевых операций со стороны красных партизан способствовала сибирская зима: почти половина партизан имела лыжи, в то время как противник лыжами не располагал. Красным партизанам удавалось на лыжах вплотную подходить к противнику, обстреливать его и быстро в случае необходимости скрываться в тайге с наименьшими потерями. Снег был еще глубокий, лыжники-партизаны действовали отлично. Не только среди солдат, но и среди колчаковского офицерства появились растерянность и паника. Один из штаб-офицеров, находившийся для поручений при штабе Иркутского военного округа, в своем кратком описании событий со станции Тайшет, пишет: "Из ночных разговоров по прямому проводу (в ночь на 17 марта) выяснилось: 1. Полная ненадежность в гарнизоне ст. Тайшет, не только у посторонних лиц, но даже у начальника гарнизона".

В связи с успешным развитием военных операций и развертыванием партизанского движения в тылу белогвардейцев не только среди мирного населения, но даже среди чешских войск начало проявляться недовольство установившимся режимом. Это недовольство чехов подчас кончалось установлением связи с нашими партизанскими отрядами.

Несмотря на жесточайшее сопротивление белогвардейцев, партизанское движение крепло. В это время около Нижнеудинска возник Баерский фронт. В бывшей Шелеховской волости под руководством Горегляда возник Серафимовский фронт. На Ангару был послан летучий отряд под руководством Пепула Я. Таким образом, к этому времени партизанское движение Шиткинского фронта охватило следующие волости: Шелаевскую, Неванскую, Конторскую, Червянскую, Кежемскую, бывшего Канского уезда, Тайшетскую, Шелеховскую, Баерскую и Уковскую, бывшего Нижнеудинского уезда.

Была налажена связь с Тасеевским фронтом. Из Тасеево ездили делегаты на Шиткинский фронт. От Шиткинского фронта также посылались делегаты в Тасеевский штаб. Из Шиткино ездили: Москвитин М., Швейдецкий В.И. и другие. Шиткинский штаб получал регулярные сведения об успешной борьбе тасеевских партизан с колчаковщиной. Объявляя эти сведения на собраниях партизанских отрядов, мы укрепляли уверенность в окончательной победе над врагом. Кроме того, каждый чувствовал, что мы - не одни, что есть могучая Красная Армия, способная защитить завоевания революции.

Самым уязвимым местом колчаковской реакции была железная дорога, особенно тот ее участок, который пересекал тайгу. Главнейшей своей задачей шиткинская военно-революционная организация считала всеми силами и средствами препятствовать перевозкам по железной дороге подкреплений для белой армии. Военно-революционный штаб дал указание начальникам партизанских отрядов в случае необходимости разрушать железную дорогу и уничтожать телеграфные линии, в целях отвлечения внимания белогвардейцев, наступавших на какой-нибудь партизанский отряд.

Во время наступления противника на село Бирюса 25 марта 1919 года мне довелось принять участие в разрушении железнодорожного пути.

В количестве тридцати пяти человек мы двинулись сначала на лошадях в село Байроновку. В этом селе мы вооружились у крестьян и железнодорожников соответствующими инструментами для разрушения железной дороги и порчи телеграфа, а потом разобрали путь и спилили двадцать телеграфных столбов, испортив проволоку. Это заняло у нас не больше часа. После этого мы тут же устроили засаду, так как пришел чешский броневик, который мы обстреляли. Но из-за сильного пулеметного огня со стороны противника, под прикрытием которого чехи пытались произвести ремонт пути, мы отошли ближе к Байроновке.

Несмотря на то, что мы уже отошли, чешские пулеметы не переставали грохотать на месте разобранного пути. Пока чехи не месте испорченного пути палили в пустое пространство, мы подошли на расстояние не более полутора верст к станции Байроновка и стали наблюдать в бинокль, что делается на станции.

Там у эшелонов толпилось много чехов, казаков. Мы решили подойти ближе и обстрелять их. Станция Байроновка расположена в тайге. Мы на лыжах подошли к станции на расстояние 300 метров. Выбрав удобное место, открыли частый винтовочный огонь. Среди чехов и казаков началась паника. А мы без промаха били по ним, выводя людей из строя и нанося противнику большие потери. Однако скоро противник открыл сильный, беспорядочный ружейный и пулеметный огонь по расположенному в другой стороне станции Николаевскому участку, не определив в панике нашего расположения и предполагая, что стреляют граждане этого участка.

Мы успели выпустить еще несколько патронов, прежде чем чехи и казаки перенесли сосредоточенный огонь в нашу сторону. Мы быстро без потерь отошли от железной дороги, зная, что противник, не имея лыж, к нам подойти не сможет. Мы отошли не ночлег, а пулеметы белых обильным дождем посыпали пулями тайгу. Огонь затих только к полуночи. Под носом колчаковцев мы переночевали, а утром выстрелами дали знать, что мы здесь. Вновь застрочили пулеметы, не достигая цели и вызывая смех наших лыжников.

Убедившись, что противник, находясь в большой панике, не прекращает беспорядочного пулеметного огня и стягивает силы на станцию Байроновка, и узнав также о движении воинского эшелона, шедшего из Нижнеудинска, мы решили воспользоваться моментом и испортить путь. От станции мы отошли к селу Байроновка и неподалеку от него разобрали путь, устроили засаду и стали ожидать противника, чтобы на месте крушения поезда обстрелять его. Противнику удалось обнаружить порчу полотна и своевременно остановить поезд. Когда он остановился, казаки выскочили из вагонов и толпами бросились осматривать путь, мы открыли по ним частый винтовочный огонь.

Казаки пытались зайти к нам в тыл. Учитывая численное и техническое превосходство противника (их было 1000 человек с пулеметами, а нас всего 35, вооруженных одними винтовками, без достаточного количества патронов), мы отошли в тайгу и направились на свой В. Гоголевский участок.В обычное время, когда противник не наступал, а путем глубокой разведки старался выяснить силы повстанцев, партизаны не дремали, а устраивали засады. Зачастую противник возвращался со значительными потерями. Так, 18 марта 1919 года от Гоголевского отряда была выслана в сторону Тайшета разведка в числе пяти партизан-лыжников. Эти пять человек, подходя к заимке Грибанова, заметили движение белогвардейского разъезда, состоящего из казаков и двух офицеров, ехавшего по направлению к Н. Гоголевскому участку.

Оставив на месте двух человек в засаде, партизаны, не замеченные белогвардейцами, быстро продвинулись вперед и устроили засаду. Белогвардейцы, встреченные огнем двух лыжников, бросились назад, но нарвались на другую засаду. Потеряв обоих офицеров и часть казаков, белогвардейский разъезд вернулся в Тайшет. После этого белогвардейцы боялись нос показать на дороге на Гоголевском участке.

Хочется назвать имена бойцов, не знавших ни усталости, ни страха: Тимофеев Т., Заносов, Криволуцкий И., Кочергин Ф., Лифантьев.

Большую помощь нашим разведчикам оказывало население, стонавшее под колчаковским гнетом. Два разведчика В. Гоголевского отряда, Тимофеев Т. и Криволуцкий И., возвращаясь из разведки, были застигнуты в селе Байроновка красильниковскими казаками. Убежать им не удалось. Они только успели спрятать лыжи и оружие в ограде одного из хозяев этого селения. Вместе со всеми другими жителями села наши разведчики по приказу красильниковцев встали в строй среди улицы. Красильников сам допрашивал жителей: "Были или нет в селении большевики?" За отрицательный ответ он приказал пороть каждого второго по порядку. Выпоров несколько человек, он ничего не добился. Никто не выдал наших лыжников, и они, забрав спрятанные в ограде лыжи и оружие, по дворам пробрались к лесу и ушли из рук Красильникова.

При содействии населения нашим разведчикам удавалось получать нужные сведения о противнике и возвращаться в свои отряды буквально из рук врага.

Разрушая железную дорогу в тылу Колчака, организуя крушение поездов, обстреливая их во время крушения, практикуя налеты лыжников на железнодорожные станции, шиткинские партизаны достигали иногда большого успеха. Железнодорожное движение, питающее запасами продовольствия и резервами белую армию, остановилось. Белогвардейцы оказывались не в состоянии вести борьбу с повстанцами не только вдали от магистрали, но зачастую и на самой железной дороге.

Неоднократно пытались белогвардейцы наступать на занятые нами селения (Конторка, Бирюса, Акульшет, Гоголевский), но всегда получали достойный отпор со стороны партизан. Иногда они, готовясь к наступлению, по суткам обстреливали Конторку и Бирюсу орудийным огнем. Но, переходя в наступление, они, как правило, терпели поражение при незначительных потерях у партизан. Об этом опять же можно судить по документам комсостава колчаковской армии. Так, например, 20 апреля 1919 года в своей телеграмме в Омск военному министру генерал Розанов писал:

"В районе Тайшета отряд полковника Красильникова 13 апреля вторично атаковал село Бирюсу. Бой продолжался 12 часов. Красные, укрытые хорошо маскированными окопами, оборонялись с крайним упорством ожесточения, развивая сильный огонь. Лыжники красных обходили фланги отряда, в одном случае выскочили на дорогу между главной заставой и ротой и открыли сильный огонь, но были рассеяны штыками, оставив на месте 12 убитых. В 20 часов отряд отошел к железной дороге, расположившись от Венгерки до Тайшета и заняв исходное положение для новой атаки. Наши потери: 9 убитых, 28 раненых, потери красных - насчитывается до 40 убитых. Чешская батарея и броневик обстреляли деревню Бирюсу и Конторку снарядами с удушливыми газами." Такую оценку давал шиткинским партизанам генерал Розанов.

Боевые операции с февраля по июнь 1919 года с таким же упорством и настойчивостью проводились отрядами Баерского и Серафимовского фронтов. Добровольческие отряды шиткинских партизан, несмотря на свою малочисленность и слабое вооружение, первые месяцы бились с неравными и далеко превосходящими численно силами белых и в самых жесточайших боях выходили победителями.

Опыт партизанской войны показал, что наиболее успешно действовали небольшие группы партизан-лыжников. Поэтому в апреле 1919 года шиткинским военно-революционным штабом было принято решение о сформировании ударного батальона, путем выделения внутри каждого партизанского отряда специальных людей, вооруженных лучшим оружием и, главное, бомбами. В случае нападения белогвардейцев на тот или иной отряд этот ударный батальон мог быстро собираться и действовать по указанию штаба в наиболее уязвимом для противника месте.
В трудной и героической борьбе, находясь около самой полосы железной дороги, в постоянном боевом напряжении, партизанские отряды первые два месяца сражались с белогвардейцами без всякой смены и передышки.

Поэтому своим постановлением от 16 апреля 1919 года штаб объявил в районе восстания мобилизацию населения пяти возрастов. Она была проведена во второй половине апреля. Штабу удалось сформировать за счет мобилизованных небольшие резервы и в первых числах мая наиболее переутомившихся на фронте партизан-добровольцев отпустили на отдых.
Руководство военно-революционного штаба над партизанскими отрядами вначале осуществлялось путем созыва совещаний командного состава и военных конференций, дисциплина же внутри партизанских отрядов и взаимные отношения рядовых бойцов с комсоставом поддерживались и регулировались исключительно на основе революционного сознания. Без каких бы то ни было уставов и инструкций, регламентирующих обязанности бойцов.

Впоследствии в отрядах заметно начала падать дисциплина, и, как следствие, стала понижаться боеспособность, особенно после пополнения партизанских отрядов мобилизованными. В связи с этим в половине мая военно-революционным штабом была выработана и разослана по отрядам небольшая инструкция об обязанностях бойцов.

При военно-революционном штабе в первые же месяцы борьбы были созданы следственная комиссия, политический, хозяйственный и мобилизационный отделы.
Следственная комиссия фактически выполняла функции военно-революционного трибунала, так как в ее компетенцию входило не только следствие, но и вынесение решения, не подлежащего никакой апелляции. Поэтому комиссия впоследствии и была переименована в Ревтрибунал.

Политотдел, по существу, являлся революционным органом гражданской власти. Он занимался прежде всего созданием волостных и сельских революционных комитетов в местностях, охваченных восстанием, подготовкой и созывом гражданских конференций для создания выборного органа высшей гражданской власти в районе восстания, организацией снабжения партизанских отрядов продовольствием, обеспечением семей добровольцев и беженцев из прифронтовой полосы, эвакуацией жителей прифронтовой полосы, обсеменением полей, пропагандой и популяризацией деятельности военно-революционной организации.

Хозяйственный отдел при штабе ведал всем имуществом и распределением продовольствия и обмундирования, собираемого с населения.

13 мая 1919 года политотделом в селе Шиткино была созвана так называемая "гражданская конференция" всех волостей. На ней был избран Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Созыву этой конференции предшествовала большая пропагандистская работа со стороны руководящих органов гражданских и военных властей.

Официально движение называлось крестьянским и не возглавлялось какой-либо из политических партий. Вполне понятно, что в руководящем составе были представлены выразители чаяний разных социальных категорий крестьянства.

Несмотря на то, что уже во всех селениях, охваченных восстанием, были организованы Советы, среди руководящего состава шел спор о лозунге: за что воевать. Выдвигались два лозунга: с одной стороны "Вся власть Советам", а с другой - "К учредительному собранию без буржуев и кадетов" (лозунг эсеров). Эти два лозунга и пропагандировались среди трудящихся перед конференцией.

Первый лозунг "Вся власть Советам" защищали большевики, ориентировавшиеся на деревенскую бедноту и середняков. Второй лозунг "За учредилку" защищали эсеры, опирающиеся на зажиточное крестьянство и мелкобуржуазную интеллигенцию. Перед конференцией оба эти лозунга вывешивались на видных местах. Перед открытием конференции эсеровский лозунг имел среди крестьянства больше сторонников, чем лозунг "Вся власть Советам", и то участники ее сразу раскололись на две резко противоположные политические группы, обе апеллировавшие к отрядам, то есть к вооруженной силе.

Гарнизоны были подготовлены начальниками партизанских отрядов бороться за большевистский лозунг, а социалисты-революционеры опирались главным образом на тыл. Поэтому представители отрядов, участвовавшие в конференции, решительно заявили, что красные партизаны борются и будут бороться и, если придется, будут погибать только за власть Советов. В результате часть делегатов-крестьян, поддерживающих до этого эсеровский лозунг, примкнула к лозунгу большевиков. На другой день на улицах деревень, охваченных восстанием, красовались лозунги "Вся власть Советам", а эсеровские лозунги были уничтожены.

Обескураженнные социалисты-революционеры и сочувствующие им метались из одного угла в другой, жалуясь, что большевики "обыграли" их на конференции. Об их растерянности свидетельствует такой факт: на другой день после конференции член партии социал-революционеров Кочергин И.А. вопрошал: "Что делать? Пойти к Колчаку - повесит, а тут у вас оставаться незачем, потому что делать нечего". Штаб посоветовал ему заняться подготовкой продовольствия для армии партизан, на что он согласился.

Ушли с политического горизонта и остальные члены партии эсеров.На гражданской конференции был разрешен продовольственный вопрос: мы ввели натуральный налог для содержания отрядов, военных и гражданских учреждений. Натуральный налог носил резко классовый характер. Повышение размера налога применялось к хозяйствам, имевшим сверх установленных пределов.

Таковы итоги вооруженной борьбы шиткинских партизан с колчаковщиной за первые три месяца.


Глава III

С конца мая1919 года успехи шиткинских партизан в борьбе с белогвардейцами временно сменились поражениями и неудачами. Противник, превосходящий нас численностью и вооружением, после того, как стаял снег, стал оттеснять партизанские отряды от железной дороги.

Отступление партизан от занимаемых ими зимних позиций началось с 25 мая 1919 года. Причины этого отступления следующие:

1. Военно-революционная организация пользовалась громаднейшим доверием и большой поддержкой со стороны широких трудящихся масс. Однако оперировавшие в тылу партизанского фронта с самого начала восстания два небольших продовольственных отряда под руководством Пепула Я. и Смолина И. допустили в своей деятельности ряд ошибок. Этим они вызвали справедливое недовольство населения.

2. Предшествовавшая мобилизации деятельность летучих отрядов не могла не отразиться на политических настроениях широких масс. В партизанскую армию были насильно мобилизованы крестьяне, не желавшие этого. Усугубил положение тот факт, что мобилизация захватила жителей Чуны, до этого никогда не служивших в армии и не имевших боевого опыта. В результате мобилизация не укрепила ряды партизан, а только ослабила.

3. С наступлением лета белогвардейцам и белочехам представилась возможность большими силами заходить в тыл партизанских отрядов, что создавало среди партизан панику и неуверенность в успехе операций.

4. Во время наступления на станцию Тайшет 8 мая партизанские отряды потеряли многих лучших бойцов, что отразилось на боеспособности партизанских отрядов.

5. В начале мая 1919 года колчаковскому командованию при помощи белочехов удалось с успехом провести операцию в Степно-Баджейском районе против отрядов Кравченко, что позволило белым перебросить часть сил из этого района на борьбу против тасеевских и шиткинских партизан.

6. Ухудшению настроения в партизанских рядах способствовало и неблагополучное положение на южном фронте России, хотя Красная Армия к этому времени и нанесла решительный удар колчаковской армии.

Таковы основные причины, создавшие неблагоприятную политическую обстановку для партизанских отрядов Шиткинского фронта.

25 мая 1919 года несколькими отрядами чешских войск противник двинулся в наступление, и в этом бою впервые шиткинским партизанам пришлось отступить от занимаемых позиций (селения Конторка, Бирюса, Акульшет, Гоголевский). Чехи и белогвардейцы, заняв оставленные партизанами селения, сожгли их, не оставив даже развалин.

Не говоря уже о партизанах и их семьях, мирные жители, не успевшие бежать из оставленных партизанами селений, подверглись пыткам.

В. Гоголевский, Акульшетский, Бирюсинский и Конторский партизанские отряды сначала отступили от занимаемых позиций до села Нижняя Заимка. Однако укрепить свои позиции в этом селе им не удалось. В связи с новой обстановкой возникла необходимость сконцетрировать все партизанские отряды в селе Шиткино - наиболее удобном стратегическом пункте.

В первые дни после отступления от зимних позиций военно-революционный штаб пытался определить дальнейшие пути партизанской борьбы, устранить недочеты в организационной структуре отрядов, приблизить к ним медицинскую помощь и т.п., но состояние Шиткинского фронта в этот момент было уже сильно ослаблено.

С отступлением в село Шиткино район, охваченный восстанием, намного уменьшился. Шелеховская волость, а также селения Конторской и Тайшетской волостей отошли к белогвардейцам. За партизанами остались лишь волости: Неванская, Червянская, Шелаевская, Баерская и часть Кежемской. В отрядах после отступления началась паника. Мобилизованные стали разбегаться по домам. Со всех сторон ожидалось нападение противника. Противник принимал меры к окружению Шиткинского фронта и его ликвидации.

Кроме группы 3-й чехословацкой дивизии из Иркутска по Ангаре в тыл шиткинцам были брошены дополнительные силы. Шиткинскому штабу пришлось отрывать часть своих сил, чтобы задержать продвижение противника с тыла. Штаб постановил командировать в Приангарье 80 человек. В действительности же туда под руководством Кочергина и Москвитина было отправлено не менее 150 человек. В результате Шиткинский фронт был еще более ослаблен.

На другой день после отьезда отряда на Ангару по распоряжению штаба из Гоголевского отряда были выделены добровольцы. Из них сформировали особый отряд в пятьдесят человек, который под моим руководством был направлен для оперативных действий на линию железной дороги. 12 июня мы двинулись для выполнения постановленной перед нами задачи. Остановившись на несколько минут в селе Нижняя Заимка, мы переправились на лодках через Бирюсу и пошли к магистрали через Гоголевский участок. Несмотря на то, что участки, по которым проходил отряд, числились за противником, отношение населения к отряду по-прежнему было хорошее, и граждане давали отряду все, что могли. Но нам было ясно, что крестьяне запуганы чехами и белогвардейцами. Каждый, оказывая отряду содействие, старался, чтобы этого не заметил даже сосед. Все просили: "Пожалуйста, скорее, товарищи, уходите с участка, а то ведь нас всех перевешают за то, что мы допустили вас на свой участок".

Мы советовали через сутки после нашего ухода с того или иного участка доносить чехам о том, что через их участок прошел отряд красных, чтобы, с одной стороны, спасти население от репрессий противника, с другой - сбить противника со следа. Получая о появление партизанского отряда около линии железной дороги, колчаковцы тотчас же посылали для его ликвидации свои части, обычно чешские, которые убеждались в том, что противник действительно был, но ушел.

12 июня наш особый отряд прошел по целому ряду селений и участков: Тракт-Ужет, Нижняя Заимка, Костомарово, В. Гоголевский, Н. Гоголевский, Старый Акульшет. Мы были уверены, что противник, вынужденный послать по всем этим участкам, по меньшей мере, усиленную разведку или даже воинские части, тем самым ослабит наблюдение за железной дорогой, и нам удастся организовать в нескольких местах крушение поездов.

После ночлега на берегу Бирюсы, утром 13 июня, мы получили сведения, что противник, выяснив слабость наших сил в селе Шиткино, двинул туда свои части для окончательного подавления шиткинских партизан. Это изменило наш план. Быстро выяснив численность противника, двигавшегося из Тайшета, наш отряд двинулся вслед за ним. У противника было приблизительно шестьсот человек, и нам казалось, что чехи попадут в ловушку. В Шиткино против чешского отряда будет устроена засада, которая встретит их огнем и обратит в бегство. Мы устроили засаду около участка Тракт-Ужет, чтобы встретить огнем уже отступавших чехов.

Мною было послано донесение штабу о движении противника и о том, что наш особый отряд двигается по пятам чехов. Однако дело приняло совершенно неожиданный оборот.
В селе Шиткино оставались небольшие партизанские части, да и то в большинстве из мобилизованных. Чувствуя приближение противника, они побросали оружие и разошлись по домам. Члены же военно-революционного штаба и оставшаяся с ними незначительная часть добровольцев скрылись, кто куда, и боя не приняли. Чехи без боя прошли до села Шелаево и вернулись обратно в Канск.

С этого момента для отряда особого назначения наступил особенно тяжелый период. Пришлось прятаться в тайге подчас без продовольствия или выходить к селениям, занятым колчаковсими войсками.

Встречая разбежавшихся мобилизованных партизан, мы получали сведения, что чехи пообещали не карать тех, кто вернется в деревню и откажется от борьбы с белыми, что многие из мобилизованных уже являются к чехам и живут у себя дома.

Все это начинало колебать боеспособность особого отряда. Измученные долгой упорной борьбой добровольцы стали под разными предлогами убегать из отряда сначала поодиночке, а потом и группами. Часть бойцов, попав на удочку чешской агитации, вернулись в занятые селения, рассчитывая на милость победителей.

В довершении всех бед, около Тракт-Ужета отряд встретил часть скрывшихся работников штаба и совдепа эсеровского пошиба. На вопрос добровольцев: "Что же делать дальше?", был такой ответ: "Необходимо разойтись по два, по три человека и жить вблизи своих селений до более благоприятного момента".

Такие советы эсерствующих штабников были расценены руководством отряда как разложение остатков здоровых сил партизанского движения. Им было предложено "немедленно удалиться из отряда и не сеять свои вредные для дела революционной борьбы слухи". Но на переутомленных и полуголодных добровольцев отряда советы штабных крепко подействовали. В отряде началось сильное колебание.

Половина отряда намеривалась последовать совету штабников и уйти с оружием к своим селениям, другая половина твердо держалась того мнения, что нужно продолжить борьбу.
Дело дошло до серьезного конфликта: 16 июня отряд переправился на правый берег Бирюсы. Той части добровольцев, которая собиралась покинуть, было предложено сдать оружие. Встав в шеренгу и защелкав затворами, уходящие приготовились не сдавать оружие. Другая половина отряда ответила тем же. На берегу Бирюсы, лицом к лицу, стояли две шеренги особого отряда, держа друг против друга винтовки, готовые в один миг уничтожить друг друга. Однако до кровопролития, к счастью не дошло. Удалось доказать, что мы, по существу, ведь единомышленники, наши цели и задачи одни, что часть товарищей поддалась влиянию вредной агитации. Ссылаясь на то, что до сих пор в отряде среди добровольцев не было никаких разногласий, мы предложили такой компромисс: уходящие оставляют в отряде половину оружия.

В отряде осталось всего лишь восемнадцать человек. В таком составе мы прошли по правому берегу Бирюсы вниз до Серговского участка. Прожив там двое суток, мы встретили партизан своего фронта, разбегавшихся по селениям. Никакие уговоры вернуться в отряд не действовали. Все ссылались на то, что "сами работники штаба и совдепа разошлись по домам, где уж нам оставаться теперь в отряде". Это разлагающе подействовало на уже и без того маленький отряд, и к 18 июня со мной остались только Кочергин Ф.Г., Криволуцкий И.Д., Тимофеев Т.Т. и Запасов Ф. Остальные разбежались по домам. Мы впятером направились в тайгу, к речке Поперечной, где прожили трое суток, питаясь почти одной черемшой. Каждый нес на себе не менее трех-четырех винтовок с достаточным количеством патронов. Которые мы отняли у разбежавшихся по домам партизан.

Прожив трое суток на реке Поперечной, мы решили пройти к селу Шиткино, добыть хлеба и осведомиться о происходящих событиях. Не доходя до села Шиткино, мы встретили пастуха, который не только поделился хлебом, но по нашей просьбе достал из села продуктов. Через него мы узнали, что отряд, посланный на Ангару, возвратился обратно, и что добровольно вернувшихся по домам партизан Салтыкова Е., Москвитина Ф. и других казнили в селе Нижняя Заимка. На другой же день после их явки в село чехи вырезали из спин партизан ремни, отрезали уши, носы, выкололи глаза и после этого чудовищного издевательства добили около сельского управления.

Мы поняли, что политическое состояние района за последние дни резко изменилось. Люди поняли, что чехам нельзя верить, и у нас появилась надежда снова собрать разбежавшихся партизан в отряд.

По общему согласию нашей пятерки, мы решили пустить слух о победе, якобы достигнутой отрядом, возвращающимся с Ангары, и что мы здесь, в Шиткино, подошли как разведчики от отряда особого назначения, а сам отряд находится в тайге.

Кстати, пастух спросил: "Куда же вы теперь должны будете деться, все пропало, всех разогнали и вас тоже выловят белогвардейцы?" На это мы с деланным удивлением в свою очередь спросили его: "Неужели у вас в селе ничего не известно о победах отряда, посланного на Ангару, неужели вы до сих пор не знаете, что отряд в селе Кежме разоружил 500 казаков, взял несколько пулеметов и двигается сюда?" Мы рассказали пастуху, что на днях этот отряд объединится с нашим отрядом, мы займем все ранее нами занимаемые позиции и будем по-старому драться с белогвардейцами, поэтому, мол, необходимо всем, кто ушел их отрядов и кто желает вновь вступить в отряд, собраться к мельнице около Шиткино, в десяти километрах по Тайшет-Дворецкому тракту, где наша разведка будет встречать явившихся и направлять в особый отряд.

Пастух нам поверил и постарался быстро доставить эти новости своим односельчанам. На другой день по всему повстанческому району разнеслись слухи о достигнутых "успехах" на Ангаре и о наших "больших" планах. Подхватывая эти слухи и разнося их, население еще более раздувало наши мнимые успехи. К вечеру другого дня пущенный нами слух о разоружении казаков дошел до нас обратно в таком виде: в Кежме партизанами разоружено не 500, а 1000 казаков (хотя на самом деле там никто не был разоружен).

Скрывавшиеся около своих селений партизаны стали быстро являться на обусловленное нами место. Собралось всего около трехсот человек, которые были быстро сформированы в особый отряд. Мы поставили перед собой задачу: уйти вглубь от железной дороги, откуда совершать налеты не нее, тревожить противника, одновременно укрепляя свой тыл. Мы двинулись в село Невонка (100 километров от железной дороги).

Отряд же, посланный ранее на Ангару, руководимый Кочергиным и Москвитиным, не встретив противника на Ангаре, организовал из местного населения охрану и оставил ее в виде заслона в Приангарье. Сам же вернулся по Тайшет-Дворецкому тракту тоже в село Невонка. Группа партизан Баерского фронта в количестве 30 человек (оставшиеся из 1000), тоже отступила от Нижнеудинска в Невонку. Все три отряда, встретившись здесь, влились в отряд особого назначения.

Из среды баерцев под руководством Ф.А. Антонова был направлен небольшой отряд в восемь человек на Ангару для организации и укрепления тыла.

С этого момента на Шиткинском фронте действуют два отряда, которые переименовались и получили название: "первый" и "второй". Первым стал именоваться отряд, ездивший на Ангару. Ранее носивший название Бирюсинского, вторым - отряд особого назначения, бывший Гоголевским. Среди обоих отрядов была распределена кавалерия, затем во время отступления снова сформировался маленький, в 20 человек, отряд под названием "лесные братья" под командой Басурманина.

Штаб на совещании командного состава заменили. Начальником штаба был выбран Богданович М.П. (Волгин). Отряды погрузились на плоты и двинулись по реке Уде в селе Выдрино и Березово. В распоряжении Шиткинского фронта к этому времени остались, по существу, всего лишь Червянская и часть селений Неванской и Кежемской волостей. К этому моменту потерпели поражение партизаны и других фронтов.


Глава IV

Напрасно белогвардейцы радовались и похвалялись, что им удалось окончательно ликвидировать Шиткинский фронт. После того, как отряды остановились в селениях Выдрино и Березово, сюда стали собираться не только все бывшие партизаны, но и крестьяне, которые до этого совсем не были причастны к партизанскому движению. За короткий срок пребывания в деревнях белогвардейщины они успели на себе испытать, что такое колчаковский "порядок" и "законность".

Снова пополнились отряды, причем настроение партизан, несмотря на то, что наше положение было слишком тяжелое, коренным образом переменилось в лучшую сторону: они стремились к организации и укреплению партизанских сил.

Отряды простояли в селениях Выдрино и Березово очень короткое время и продвинулись вних по реке Уде до села Петропавловск (200 километров от железной дороги). В селе Выдрино остался кавалерийский отряд для маневрирования по Тайшет - Дворецкому и Баерскому трактам и отвлечения сил противника.

Как только начали вновь собираться партизанские силы, остро встал вопрос с продовольствием и обмундированием для армии, так как район, охваченный восстанием, был очень мал. В этих трудных условиях бывший совдеп, избранный на гражданской конференции 13 мая, приступил к выполнению своих функций. Руководство военно-революционного штаба было заменено и укреплено. Установилась более прочная связь с Тасеевским и другими фронтами.

В это время военно-революционному штабу пришлось заняться решением такой проблемы: в отряды проникли агенты классового врага, которые, используя малейшие трения среди партизан, играя на их крестьянской психологии, умелой рукой вносили рознь в их ряды, создавали конфликты между отрядами. Так, например, возникал серьезный конфликт между первым отрядом и группой товарищей с Баерского фронта, который окончился тем, что первый отряд разоружил баерцев. Конечно, такие случаи разлагали наш коллектив и уменьшали боевую готовность.

В целях дальнейшего укрепления партизанского движения и налаживания связи партизанских отрядов с населением, Военно-революционным штабом 12 июля 1919 года в селе Петропавловском был созван съезд представителей отрядов, на котором спорные вопросы, хотя и с трудом, но были улажены.

Из документов этого съезда сохранилась повестка дня и неполный протокол съезда.

"Второму партизанскому отряду Шиткинского фронта в дер. Петропавловской. 10 июля 1919 г.

Уважаемые товарищи!

Настоящим ставим вас в известность, что на объединенном заседании штаба, а также на общих собраниях отрядов, вследствие создавшегося положения, возник вопрос о необходимости созыва конференции всех наших военных сил. Вследствие этого штаб на заседании своем, а также по желанию отрядов, назначает конференцию, имеющую быть в дер. Петропавловской 12 июля с.г. Порядок дня конференции бфл следующий: доклады нач. штаба, хозяйственой части и начальников отрядов; перевыборы штаба и всего командного состава; сообщение о военных действиях; выборы начальника летучего отряда взамен Яна Пепула; разбор доклада тов. Басурманина; выборы делегатов для связи с центральным фронтами; о снабжении продовольствием; о списании больных и раненых лошадей; о лишних людях, едущих за штабом; рассмотрение текущих дел."

После съезда было решено, что штаб будет находиться в д. Кондратьево (240 км от ж/д), где и было сконцентрировано все военное и гражданское руководство. В то же время первому , второму отрядам была дана задача подойти к магистрали, и, если представится возможность, совершить налет на одну из станций и организовать крушение поезда или что-нибудь в этом роде.

23-го июля отряды направились к с. Шиткино, и 28-го июля на объединенном собрании командного состава мы решили произвести внезапный налет на ст. Юрты, воспользовавшись тем, что противник еще не знает о нашем прибытии. Для выполнения этой боевой задачи был направлен первый отряд под руководством Москвитина Кости (Зверев, как он тогда именовался). Напасть на ст. Юрты первому отряду не удалось. Пробравшись до участка В. Ужет (18 км от ст. Юрты), отряд расположился на обед. Одновременно с партизанами туда же подошел румынский отряд. Установив, что красных немного, враг стал обходить отряд со всех сторон. Партизанский отряд оказался в кольце. Только величайшая предприимчивость, выдержка и отвага красного командира Кости Москвитина позволили отряду выбрать удобное лесистое место, незаметно подобраться к цепи румынских солдат и внезапно, даже без жертв с нашей стороны прорвать ее и отступить в тайгу. Румынский легион, заняв В. Ужет, зажег 26 домов, а сам отправился обратно в Тайшет. Первый отряд партизан выяснил, что в районе Тайшета и на ближайших станциях сосредоточены большие силы противника. Понимая, что все стычки с ним неизбежно закончатся поражением партизан, руководство отряда приняло решение вернуться обратно.

Второй партизанский отряд оставался сначала на месте, не имея двое суток сведений о судьбе ушедшего первого отряда. Но затем двинулся в сторону Тайшета и встретил первый отряд около с. Н. Заимка. 4-го августа оба отряда вернулись в лагерь вблизи Шиткино. Состоялось собрание отрядов. Сначала было решено оставаться и продолжать операции в полосе железной дороги. Но за время переходов положение партизан стало поистине бедственным: нательного белья не было совсем, верхняя одежда состояла из рубах и брюк, сшитых из половиков, и та была сильно истрепана. Многие были босы. Поэтому решение продолжать операции было отменено, и отряды ушли в глубь тайги. Но все же, маневрируя небольшими группами решили, систематически разрушать полотно ж/д. Партизаны заманивали отряды белых в тайгу и устраивали им засады. Во время дождей, промокшие, босые и полураздетые партизаны оставались ненадолго в лагере. Они спешили запастись продовольствием для перехода и уйти от полосы ж/д, чтобы не быть отрезанными колчаковскими войсками от своих частей, штаба и селений. Крестьяне с. Шиткино под руководством членов Совдепа и завхозяйством штаба успели до прихода колчаковских войск собрать хлеб и привести в наш лагерь несколько коров. На каждые тридцать партизан мы разделили по одной корове, тут же порезали их, сложили в сумы и двинулись вниз по Бирюсе. Противник после нашего ухода сразу занял Шиткино. Дойдя пешим порядком до д. Бузыканово, пересели на подводы и продвинулись до д. Лапино (130 км от ж/д). Противник тут же проник до д. Бузыканово и вернулся обратно в Тайшет.

Оперативная сводка штаба Румынского легиона, 13 августа 1919 г.:

"...Экспедиция майора несколькими колоннами достигла д. Бузыканово. Около 90 в. севернее Тайшета, не встретив нигде сопротивления, банды красных отступили дальше в северо-западном направлении, так что наши столкнулись только с их задними патрулями, часть экспедиции следовала дальше. Под Тремино арестовано несколько большевиков, между которыми был начальник тюрьмы из д. Шиткино".

Отряды партизан остановились в д. Лапино. Военно-революционный штаб занялся укреплением тыла, организацией оружейных мастерских, лазарета и т.д.


Глава V

В Приангарье с самого начала восстания в виде заслона действовал летучий отряд под руководством Яна Пепула. Этот отряд вызвал недоверие со стороны населения: занимался откровенным грабежом, отсутствовала дисциплина и т.п. Конфисковав имущество и товары у ангарских купцов, комотряда Пепул не эвакуировал это имущество в распоряжение Шиткинского штаба. Поэтому для выполнения этой задачи штаб направил в Приангарье отряд Ф.А. Антонова. Но Антонов перестал отчитываться перед штабом и возложенной задачи не выполнил. Оба отряда продолжали экспроприировать имущество буржуазии и распределять его между своими отрядами, а на фронте партизаны ходили почти нагишом. Такие действия ухудшали наше положение, и штаб вынужден был отправить в Приангарье лучших своих товарищей под руководством Бурлова. Им было дано задание разоружить отряд Антонова и вернуть его в распоряжение штаба. Антонов до приезда Бурлова всеми силами старался подорвать доверие партизан и населения Приангарья к Шиткинскому штабу. Он хорошо знал, что старый состав штаба, действительно, не оправдавший доверия, был распущен, и еще в конце июня в Неванке на собрании был организован новый штаб. Тактика Антонова и Пепула была направлена на создание своего политического центра, навязать себя в качестве вождей партизан. С приездом Бурлова они старались оправдаться тем, что им, мол, неизвестна политическая физиономия нового штаба. Вопрос о положении дел в летучих отрядах рассматривался на объединенном заседании военно-революционного Совета Шиткинского и Приангарского отрядов. Летучему отряду Антонова было приказано сдать оружие. Антонов от сдачи оружия отказался, обвинив Шиткинский штаб в ошибочном к нему отношении, но, если произойдет изменение штаба и будут созданы следственная и ревизионная комиссии, он явится незамедлительно по их вызову. Относительно Я. Пепула Бурлову было поручено задержать скрывшегося Пепула. Бурлову удалось высвободить отряды из под влияния Антонова и Пепула, самому встать во главе Военно-революционного совета партизанского фронта Приангарья. Был восстановлен авторитет партизан среди населения. С 18-го июля летучие отряды слились в единый отряд под командованием тов. Бурлова.

Начальнику военно-революционного совета Шиткинского фронта.

"...Ангарский отряд сделал перевыборы командного состава и выбрал меня начальником штаба. Если бы я не принял отряд, то положение для фронта стало бы опасным. По официальным данным я узнал, что казаки уже находятся в Кежме. Поэтому я принял решение выдвинуться на с. Заимка, где был уже 20 июля. По данным разведки установлено, что главные силы противника находятся в с. Паново в количестве 160 человек".

Активность партизан Бурлова в Приангарье начала внушать беспокойство колчаковцам. В августе 1919 г. сюда были посланы из Иркутска войска. Среди посланных солдат нашелся один товарищ, который сговорил солдат перейти на сторону партизан. Отряд белых, приблизившись к позициям партизан, перебил своих офицеров и перешел на сторону отряда Бурлова. Эту неоценимую услугу для шиткинской военно-революционной организации, а следовательно, для партии и рабочего класса, оказал тов. Зверев Даниил. С этого момента Ангара перестает быть плохо укрепленным тылом Шиткинского фронта. Здесь организовалось два партизанских отряда: Бурлова и Зверева. которые быстро развернули боевые операции против колчаковцев.


Глава VI

Первый и второй партизанские отряды укрепили свои позиции на 33-м км от д. Лапино по Богучанскому тракту. Но они не ослабили наблюдения за противником, систематически посылали мелкие отряды к железной дороге. Но положение партизан оставалось тяжелым. Остро встали вопросы улучшения организационной структуры отрядов, их обмундирования, обеспечения продовольствием, налаживания связи с другими фронтами. Поэтому 19 августа 1919 года Шиткинским штабом был созван съезд представителей Шиткинского фронта. Повестка была следующей: доклад штаба, рассмотрение вопроса об объединении с тасеевским фронтом, перевыборы штаба, реорганизация армии, об обмундировании, об арестованных и осужденных, текущие дела.

На съезде присутствовало 44 человека. Остро встал вопрос о правомочности участников съезда. Некоторые считали необходимым созвать съезд в другом составе, но партизаны всех отрядов выразили доверие избранным делегатам. Бурно проходило обсуждение вопроса об объединении с тасеевским фронтом. Тасеевский армейский совет, пытаясь объединиться с шиткинцами, хотел подчинить себе Шиткинский фронт

Многие считали, что сужая повстанческий фронт и отступая от магистрали, мы дадим возможность противнику использовать экономические и живые ресурсы в целом ряде волостей против партизанского движения. Противник сумеет свободно перевозить по железной дороге запасы продовольствия, оружия, обмундирования и людей для подкрепления колчаковской армии на российском фронте. "От магистрали уходить нельзя", - таковым было их решение. После долгих и бурных прений по этому вопросу предложение тасеевцев было отклонено и вынесено решение: Шиткинскому фронту оставаться самостоятельным, а с тасеевцами иметь только взаимную связь и по взаимному соглашению координировать свои действия.

Для реорганизации отрядов съезд избрал комиссию, которой было поручено разработать подробную инструкцию, регламентирующую права и обязанности рядовых бойцов, комсостава и руководящих армейских учреждений. После того, как она будет утверждена очередным съездом, инструкция должна была стать законом партизанской жизни. Съезд единодушно решил оставить штаб в прежнем составе: Богданович (Волгин), Шевырев, Брюханов. Съезд работал в необычной обстановке: задымленное таежное зимовье одного тунгуса стало залом заседаний. Вооруженные партизаны, их семьи и беженцы по целым дням толпились на таборе вокруг костров. Сибирский гнус, комары, мошка, пауты не давали покоя никому. Животных намазывали дегтем, люди носили сетки.

Во время съезда партизаны подвозили хлебопродукты из деревень, тут же резали по мере надобности скот. Делили все это между собой. Многие приносили грибы, ягоду, добывали дичь; еду варили на кострах.

Шиткинский фронт в это время состоял из шести отрядов. Причем, при первом и втором отрядах имелось по эскадрону кавалерии, а в остальных были только маленькие конные разведки. Все эти силы были расположены так: первый, второй отряды и отряд "лесных братьев" вместе с кавалерией находились на 33-м км, каждый отряд выделял разведывательные группы, которые контролировали обстановку на железной дороге. В селе Выдрино был сформирован небольшой отряд, действовавший по Тайшет-Дворецкому тракту в сторону Нижнеудинска. В Шелеховской волости к этому времени из бывших партизан Серафимовского фронта сформировался небольшой отряд под командой Жичкина и Бельницкого. Шестой отряд, руководимый Бурловым, находился в Приангарье. Всего в строю в это время находилось не более 800 человек, да при штабе в нестроевых частях - обозная команда, тыловой взвод, команда выздоравливающих, отряд мастерских и работники всех армейских учреждений.

Настроение съезда было боевое, и оно улучшилось, когда было получено донесение с Ангары, что отряд правительственных войск перебил офицеров и перешел на нашу сторону. После съезда штаб со всеми учреждениями оставался в деревне Кондратьево, отряды же заняли селения Шелаево и Пойма.

Партизаны снова начали активизировать свои действия у железной дороги, заманивать противника в тайгу, устраивать засады. В сентябре командир первого отряда Машуков с небольшой группой партизан устроил около Черчета засаду, встретил противника огнем, и румынская рота, потеряв одного офицера и несколько солдат убитыми, возвратилась в Тайшет.

В конце сентября нами также были обращены в бегство 400 румын. Это произошло таким образом: румынский отряд при четырех пулеметах прошел из Тайшета тайгой вниз по правому берегу Бирюсы до татарского участка "Кавказ" и занял его. Я в это время приезжал из Поймы, где находился мой второй отряд, в село Шиткино. Со мной было пятнадцать кавалеристов, причем двое из них, жители участка "Кавказ", отпросились на эту ночь домой, где были застигнуты румынами. Точно выявив силу и вооружение противника, никем не замеченные, они спустились на берег, нашли лодку, переправились на левый берег Бирюсы и сообщили нам подробно обо всем. Подъехав к берегу против участка "Кавказ", мы сделали несколько выстрелов по участку. Противник не отвечал. Румыны приказали всем жителям участка погасить огни, запереть всех собак, чтобы не было слышно никакого шума. Не желая себя обнаружить, румыны маскировали свое присутствие. Мы выстрелили еще по несколько раз, но ответа не получили. Тогда мы обрубили паром, чтобы противник не смог перебраться на нашу сторону. На берегу разложили костры, кричали, ругали румын, но они все-таки не отвечали. Когда стало совсем светло, мы открыто выходили на берег и кричали румынам, что близко, мол, Красная Армия, что скоро конец белогвардейцам и румынам. Мы их называли братьями и товарищами, советуя перебить офицеров и перейти на нашу сторону. Участок молчал, но, когда мы начали кричать на офицеров "поркул", "дракул", т.е. "свинья", "черт", румыны открыли ружейный и пулеметный огонь. Мы повскакали на лошадей и умчались в лес, стали наблюдать за противником. Румыны собрались у парома. Подъехав поближе, мы открыли огонь, на пароме послышались крики и стоны солдат. Они быстро рассыпались по берегу, а мы торопливо выпустили по ним еще по обойме. Противник ответил огнем. Мы отошли. За ночь устали и хотелось есть. Поехали в Шиткино. Находясь в селе, мы вдруг заметили всадника, ехавшего со сторону участка "Кавказ". Он сообщил, что румыны переправлялись на наш берег, но не найдя нас, уехали в Тайшет. Мы двинулись им вслед по соему берегу, поравнявшись, открыли огонь. Румыны поспешно отступили в сторону Тайшета.

Наши действия вынуждали держать на станции Тайшет большие силы, но продвигаться в тайгу противник боялся. Офицеры старались внушить солдатам, что партизаны подвергают румынских солдат, попадающих в плен, ужасным пыткам и мучительной казни. К нам, действительно, попали в плен два румына, но они были помилованы и даже приняты в ряды партизан. Узнав об этом, румынские солдаты изменили, конечно, не все, свое отношение к партизанам, и появились попытки перехода на сторону партизан.

В октябре партизанские отряды расположились у деревни Шемякино, вырыли окопы, построили зимние бараки и т.п. В районе действия Шиткинского фронта находилось пятнадцать селений Шелаевской и Неванской волостей. Это позволило обеспечить отряды едой и одеждой. Продвижению наших отрядов предшествовал налет румын на Шиткино. Незаметно, с помощью провокаторов, провожатых Гурнеева и Захарина, они подошли к селу и окружили его. Я в это время был один в Шиткино и находился у знакомого крестьянства. Узнав о румынах, он предложил мне спрятаться на дворе. Но я понимал, что многие видели, как я заехал к нему во двор, и кто-то может сообщить румынам, что и было сделано. Меня уже караулили. Мне пришлось ехать им навстречу. Видя, как я медленно подъезжаю, румынские солдаты опустили винтовки, считая, что я еду сдаваться. Подъехав поближе, я вдруг стегнул коня и мигом проскочил мимо румын в лес.

Отъехав верст на семь от Шиткино, я встретил двух кавалеристов своего отряда (Москвитина Егора и Максименко Феоктиста). Мы решили устроить засаду на случай продвижения румын в сторону Бузыканово. Безрезультатно прождав их часа полтора, мы встретили пробирающихся из Шелаевской волости отряд под командованием Жичкина и Бельницкого. Оказалось, что они находились в Шиткино, не ожидали налета румын и что двое их бойцов, братья Ветровы, схвачены румынами. Одному из братьев отрубили голову, а другому палач угодил шашкой повыше виска и не зарубил. Раненый сумел оттолкнуть палача и под огнем противника бежал. В это время и подошел отряд Жичкина и Бельницкого, румынам пришлось покинуть Шиткино.

В начале ноября между отрядами и высшим командным составом возник серьезный конфликт. Партизаны были недовольны командующим фронтом Критиныным и его замом Зверевым И. (Москвитиным). Причиной было следующее: командующий допускал нераспорядительность в руководстве, а Зверев на одном из собраний преувеличил наши достижения. Конфликт возник в самый ответственный момент для партизан, не разрешить его было нельзя. Критинин и Зверев были заменены. Командующим фронта стал командир 1-го отряда Машуков, а его замом - я.

23 ноября из Тайшета были выдвинуты румынские части, а по Баерскому тракту - чешские войска. Их численность, по данным перебежчика, составляла 350 человек при 4-х пулеметах и 6-ти бомбометах. Румынских солдат насчитывалось около 600 человек. Они стремились занять Шиткино, а затем наступать на партизанские позиции у Шемякино, чехи должны были уничтожить в это время Неванский отряд и зайти в тыл первому и второму отрядам. Мы решили опередить румын. Руководство на время операции распределили так: Машуков должен был руководить кавалерией, а мне была поручена вся пехота обоих отрядов. Утром 25 ноября мы выступили в сторону Шиткино. Едва успели занять село. Как к нему подошли румынские части. Наша пехота заняла окраину села, а Машуков повел кавалеристов по хребту с целью зайти в тыл противнику. Но они были замечены и подвергнуты обстрелу. Завязался бой. Враг отступил, а мы его преследовали до Нижней Заимки. Утром 26 ноября мы снова заняли свои позиции около Шемякино.

Интересно поведение нашего третьего отряда, стоявшего в д. Неванка. Он, оказывается, был так напуган движением чешских отрядов, что даже не попытался устроить против их авангарда засады и отступил в д. Выдрино (45 км вглубь от Тайшет-Дворецкоко тракта), создав своим отступлением панику среди населения. Отступление этого отряда было остановлено только после решительного вмешательства со стороны военно-революционного штаба фронта. Третий отряд был снова продвинут в д. Неванка на старые позиции. Потом выяснилось, что чехи, стоявшие в д. Ганькино, стягивали свои силы из Нижнеудинска, не наступали на Неванку и даже не посылали разведку. Отступление Неванского отряда позволило чехам вечером 26 ноября занять Шиткино, когда мы утром того же дня ушли из Шиткино и заняли позиции в д. Шемякино. На помощь чехам из Тайшета вышли румыны. Противник готовил наступление против нас. Всего в Шиткино противником было стянуто до трех тысяч войск, главным образом, румын. Кавалерия противника несколько раз доезжала до Заимки Ефима Яковлевича, зондируя почву для наступления. Но главные силы противника так и не начали наступления. Оказалось, что румынские солдаты, испытав на себе силу партизан, отказались наступать на наши укрепленные позиции. Учитывая ненадежность румынских солдат, противник вернулся в Тайшет. Учитывая настроение румын, штаб партизанского фронта усилил агитационную работу среди румынских солдат. Это дало результат: три румынских разъезда перешли на сторону партизан, доставив с собой хороших лошадей, седла, оружие. Румынские кавалеристы были приняты в наши конные отряды. Вместе с партизанами они ездили к железной дороге, писали письма знакомым румынским солдатам и расклеивали их по селам вблизи ж. д.

В трудных условиях воевали партизаны в ту осень. В плохой верхней одежде, а во многих и без нее, втретили партизанские отряды морозы. Чтобы преодолеть трудности с обмундированием, командование решило: отлавливать собак, организовывать мастерские по выделке шкур и шить полушубки. За короткий срок удалось одеть партизан в хорошую, теплую одежду.

В первых числах декабря в партизанском тылу возник контрреволюционный заговор. В тюрьме при военно-революционном штабе было много арестованных. Среди них нашлись и такие, которые, именуя себя анархистами, поставили задачу: компрометировать штаб перед трудящимися. Группа, руководимая Громовым, Шканиным, проводила работу по ликвидации тюрьмы, штаба и других армейских учреждений. Получая паек наравне со всеми партизанами, арестованные вдруг объявили голодовку. Они разослали письма к партизанам и местному населению с призывом свергнуть штаб и освободить их, борцов "за народное дело". Полевой суд во главе с Бельицким принял решение: расстрелять активных участников заговора. Это позволило повысить ответственность и дисциплину партизан, а также их боевой дух. Дело в том, что в эти дни партизаны понесли большую утрату: находясь с разведкой на участке Черчет, был схвачен и увезен в Тайшет Иван Андреевич Бич (Таежный). Тридцать суток его держали под арестом и только 1 декабря повесили. Неутолимый, преданнейший делу пролетариата, И.А. Бич не знал усталости, страха. Очевидцы рассказывают, что перед казнью он сказал белогвардейцам: "Вы повесите Бича, но революцию вам не повесить".

Шиткинские партизаны пережили эту утрату с особенной болью и скорбью.


Глава VIII

После целого ряда с успехом проведенных партизанскими отрядами осенью 1919 года операций создалась благоприятная для нас политическая обстановка. Занимая укрепленные позиции, наши отряды в то же время выделили из своей среды небольшие группы для беспрерывных действий около магистрали. Противник уже не боролся за ликвидацию Шиткинского фронта, а с большим трудом удерживался на железной дороге.

Для решения ряда важнейших вопросов Военно-революционный штаб фронта назначил на 20 декабря в прифронтовой полосе съезд представителей фронта. Это был уже шестой съезд после начала восстания. Порядок дня съезда был таков.

1. Доклад о текущем моменте.

2. Доклады с мест.

3. Доклад штаба.

4. Доклад районного Совета.

5. Доклад Военно-революционного трибунала.

6. Доклад военно-полевого суда.

7. Доклад агитационного отдела.

8. Доклад ревизионной комиссии.

9. Реорганизация армии, штаба, и его слияние с Советом.

10. Выработка новых инструкций.

11. Перевыборы штаба, командного состава, членов хозяйственной части, агитационного отдела, трибунала и т.д.

12. Об обучении солдат, об обмундировании, довольствии, фураже, цензуре, о мастерских, о финансах...

Съезд проходил в д. Бузыканово восемь дней и отличался сплоченностью, организованностью, активностью.

Так как партизаны и советские войска теснили белогвардейцев с российского фронта, ожидался большой наплыв и беспорядочное движение войск Белой гвардии. В связи с этим задачи партизан менялись, и надо было приспосабливаться к новой обстановке. Главное, что должны были сделать партизаны, это задержать отступающих колчаковцев, не дать им увезти с собой оружие, обмундирование и другие запасы. Требовалось активизировать действия партизан на железной дороге.

Реввоенсовет на этом съезде был избран в следующем составе: М.П. Богданович (Волгин), П.Л. Бельницкий, В.И. Швейндецкий, И.Е. Швырев, П.Д. Криволуцкий. Председателем Совета избрали Богдановича. В должности командующего фронтом оставался Машуков, а я, освободившись от должности начальника второго отряда, стал его заместителем. Командиром первого отряда стал Е.Г. Кочергин. Оба этих отряда составили новый советский полк по образцу Красной Армии: шесть рот пехоты и два эскадрона кавалерии. Третий, Неванский отряд, был оформлен в Советский батальон. Армейские учреждения решено было перевести из д. Кондратьево в д. Шелаево.

Эсеры и меньшевики усилили работу среди населения под лозунгом установления мира и ликвидации братоубийственной войны, восстановления земств. Операции шиткинских партизан становились все более опасными для противника, потому он в начале января 1920 года прислал в Шиткинский Военно-революционный Совет парламентеров для переговоров. Мне вместе с Богдановичем пришлось принимать эту делегацию. Члены делегации предложили партизанам отступить от железной дороги на 50 км, чтобы дать спокойно отступать частям Белой гвардии на восток, обещали не разрушать железнодорожные мосты, вокзалы. Предложения были отвергнуты.

Армейский Совет вскоре перебрался в с. Нижняя Заимка. Таяли ряды Белой гвардии. Отдельные ее части решили остаться в тылу Красной Армии. Одна из них со станции Нижнеудинск двинулась через тайгу в Братско-Острожную волость. Военно-революционный Совет Шиткинского фронта, узнав маршрут этой банды, командировал меня разбить ее во что бы то ни стало. Нам удалось устроить засаду на речке Чукша. Белогвардейцы ее не ожидали. В результате банда была полностью уничтожена: убито на месте 300 офицеров, 11 попов, несколько денщиков и офицерских жен. Взяты в плен 16 офицеров, 5 попов, 10 денщиков и 10 офицерских жен. Взято 12 пулеметов, много винтовок, револьверов и большой обоз с обмундированием, продовольствием и вооружением. В деревне Городище пленные были расстреляны.

К этому времени Красная Армия уже заняла Красноярск, партизанами Тасеевского фронта был освобожден Канск, а шиткинские партизаны продолжали драться с отступающими белогвардейскими частями. В первых числах февраля они соединились с Красной Армией, с частями 30-й дивизии. В связи с этим партизанское армейское хозяйство было передано Совету рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Специально созданная ликвидационная комиссия часть имущества распределила среди наиболее пострадавших семей партизан и бедноты. Партизан старше 35 лет освободили от военной службы. А остальные влились в части 30-ой дивизии. На этом партизанское движение Шиткинского фронта было закончено.


Глава IX

В первые дни восстания приток добровольцев не соответствовал наличию оружия. Только фронтовики первой мировой войны имели винтовки, привезенные с фронта. Все остальные партизаны имели, в лучшем случае, охотничьи ружья. Ощущался недостаток для ремонта оружия, для изготовления и набивки патронов была организована мастерская. Обнаруженные запасы пороха, свинца, дроби, баббита и пистонов конфисковывались. Нам удалось в первые дни восстания изъять из магазинов общества потребителей порядочное количество огнеприпасов и создать фонд для набивки патронов. Пороху было конфисковано такое количество, что при бережном расходовании нам его хватило на целый год. Из этого запаса осенью 1919 года несколько пудов пороха было направлено на Тасеевский фронт. Трудно доставался разного рода материал и инструменты, но главный недостаток заключался в отсутствии специалистов. Однако и это было улажено. Удалось набрать небольшое количество добровольцев, рабочих - специалистов, которые и взялись за дело. Среди наших оружейников заслуживают особого внимания старик Колосов, политссыльный; Сафронов, слесарь, фронтовик; Куприянов, кузнец - оружейник. В мастерской изготавливались также и снаряды, предназначенные для организации крушения поездов.

Хорошим оружием были трехлинейные винтовки, которые удавалось отбить у белогвардейцев. Пулеметы у нас появились только в последние месяцы борьбы. Остро чувствовался недостаток медицинских работников, отсутствие медикаментов. В начале восстания у нас был всего лишь один, правда, опытный, фельдшер Романовский. Поэтому важным для Шиткинского фронта событием явилось то, что в начале марта 1919 года с ротой солдат Белой армии на нашу сторону перешел один школьный фельдшер с большим практическим стажем, некто Игнатий Зосимович Поздных. На долю двух этих товарищей выпала работа по организации и налаживанию медицинской помощи.

Следует сказать, что при невероятно тяжелых условиях они выполнили возложенную на них задачу. Помимо подыскания медперсонала, организационной и врачебной деятельности, они провели краткосрочные курсы медсестер и санитаров. В результате удалось открыть при штабе в селе Нижняя Заимка госпиталь на 25 коек, а в отряды послать санитаров и сестер милосердия. Врача у нас не было, а в госпиталь поступали раненые, нуждавшиеся в хирургической помощи, и нашим фельдшерам приходилось делать самим весьма серьезные операции.

Медикаменты приходилось добывать разными путями, но главным образом через граждан, не заподозренных колчаковцами в принадлежности к большевизму. Они ездили в разные места, приобретали медикаменты и доставляли их в наш госпиталь. Из-за отсутсвия спирта для изготовления растворов пришлось наладить свое спиртное производство. Белые халаты, постельные принадлежности добывались путем добровольных сборов, а продукты для госпиталя доставлялись хозчастью штаба. Характерно, что, несмотря на недостаток медикаментов и отсутствие врачей, смертности в госпитале почти не было. Партизаны, получившие даже тяжелые ранения, через месяц или два возвращались в строй.

Во время отступления шиткинских партизан от магистрали госпиталь вместе с больными был эвакуирован в д. Кодратьево (200 км от ж/д), где и работал почти до конца военных действий. Персонал госпиталя оказывал помощь и мирному населению.

В весьма тяжелых условиях развертывалась политико-просветительская работа. Она считалась одной из важнейших составных частей революционной деятельности. Сначала ей занимался политотдел, организованный при Военно-революционном штабе. Затем был создан агитационный отдел, который разъяснил населению задачи классовой борьбы, суть советских лозунгов, крепил дисциплину среди партизан и т.д. Отдел вел борьбу с воровством, пьянством, мародерством, венерическими болезнями. Агитотдел разъяснял партизанам, что они должны быть образом сознательного борца за власть Советов.

Помимо проведения разного рода мероприятий агитационного характера, отдел занимался и налаживанием работы сельских школ. Несмотря на недостаток учителей, полное отсутствие школьных принадлежностей, осенью 1919 г. были открыты почти все ранее работавшие школы. Дети писали углем.

Агитотдел выпускал свои листовки, в которых рассказывалось о текущих событиях. С помощью этих листовок велась агитация и пропаганда ленинских идей.


Глава X

Все изложенные мной факты с достаточной ясностью характеризуют сущность Шиткинского фронта и его самостоятельную роль в партизанском движении Сибири и опровергает мнение о нем, как о вспомогательном фронте.

Такое освещение в печати значения Шиткинского фронта произошло по вине нас самих, участников этого фронта. Так как после ликвидации колчаковщины мы не занимались освещением борьбы шиткинских партизан. А Центроархив, очевидно, не располагал в достаточном количестве документами о Шиткинском фронте. Изобразил его роль неверно. Так, например, в предисловии книги "Партизанское движение в Сибири" говорится о Тасеевском фронте, как об основном, а Шиткинский назван вспомогательным, а следовательно, был подчинен Тасеевскому. Действительность же говорит о самостоятельности Шиткинского фронта в борьбе с колчаковщиной. Правда, были случаи со стороны тасеевцев подчинить себе наш фронт (протокол съезда Шиткинского фронта от 29 августа 1919 г.).

За весь период существования этих фронтов между ними была тесная связь на основе взаимных соглашений, а не в порядке подчинения. Иногда Шиткинский фронт называют еще "Приангарским". Шиткинский фронт с момента организации и до слияния с Красной Армией носил свое название - "Шиткинский", т.е. был самостоятельным фронтом. С его помощью в результате посылки отдельных отрядов в Приангарье был создан другой - Приангарский партизанский фронт. В предисловии той же книги - "Партизанской движение в Сибири" - говорится: "Позднее, в конце 1919 г., Тасеевский фронт и его вспомогательные участки (следовательно, Шиткинский тоже) стали именоваться партизанским "Северо-канским фронтом". В действительности же, Шиткинский фронт не менял своего названия.

Имеется мнение, что Шиткинское восстание было организовано тасеевцами. В том же предисловии на стр. 12 -ой говорится: "Организуя здесь восстание, можно было всегда иметь возможность воздействовать на новый важный участок ж/д от станции Тайшет до Н. Удинска. Все это с достаточной ясностью учитывалось Тасеевским штабом, сюда были посланы лица, умевшие организовать движение. Когда же после неудачи восстания в Енисейске (февраль 1919 г.) сюда пробралась небольшая группа повстанцев, в Кежме образовался штаб. Отсюда движение стало перебрасываться с большой скоростью на смежные села, а в конце февраля начальник Нижнеудинского военного района извещал штаб Иркутского военного округа о том, что группа лиц в селе Шиткино решила открыто поддержать "красных".

Таким образом, получается, что восстание Шиткинского фронта началось не в Шиткино, а в Приангарье, и оттуда распространилось на наш район. Такое толкование неправильное. Восстание перекинулось не с Ангары к Шиткино, а наоборот. Правда, один летучий отряд с Тасеевского фронта под руководством тов. Красикова проникал до с. Кежма, но не смог организовать восстание в Приангарье. В марте и апреле там действовали два отряда с Шиткинского фронта под руководством Я. Пепула и Смолина. Тасеевский же отряд в начале июня 1919 г. был разогнан белогвардейцами. Поэтому Шиткинский фронт направил туда отряд Кочергина и Зверева Н. Этим отрядом снова, после разгрома Тасеевского отряда, был восстановлен революционный порядок, проведена разъяснительная работа среди населения о необходимости борьбы с колчаковщиной. Этим, собственно, и было положено начало организации восстания в Приангарье. Отряд Кочергина и Зверева вернулся к магистрали, в Приангарье временно были оставлены отряды Смолина и Пепула. В августе сюда же был послан уже отряд под командованием Н. Бурлова, ему-то и удалось окончательно поднять восстание в Приангарье. Оно началось на семь месяцев позднее, чем восстание Шиткинского фронта.

В книге "Записки партизана" Василия Григорьевича Яковенко, который руководил Тасеевским фронтом, рассказывается о том, что связь между двумя фронтами осложнялась дальностью расстояния и тем, что в рядах Шиткинских партизан происходили партийные распри между большевиками и эсерами. Это тоже подтверждает, что Шиткинский фронт не был подчинен Тасеевскому.

Название "Шиткинский фронт" присвоено повстанческому движению военно-революционной организацией, потому что первое вооруженное столкновение с белогвардейцами произошло в д. Шиткино. Фронт - это, по существу, объединение всех тех партизанских отрядов, которые подчинялись Шиткинскому штабу: Конторский, Бирюсинский, Акульшетский, Гоголевский, Серафимовский, Баерский отряды.

В книге "Записки партизана" есть ошибочное мнение, что Н. Бурлов служил в белой армии и перешел на сторону Тасеевского отряда, действовавшего в Приангарье. На самом деле Бурлов никогда не служил в белой армии, а является жителем села Бирюса, участвовал в подпольной работе, в боевых действиях Бирюсинского отряда. А впоследствии был командирован Шиткинским штабом в Приангарье для организации восстания.


Глава XI

Несмотря на то, что членов коммунистической партии в районе восстания к его началу было мало (в деревне они сохранились одиночками и формально не представляли собой партийной организации), тем не менее ведущая роль в борьбе с колчаковщиной принадлежала, безусловно, им.

В период подпольной работы по организации восстания, в Шиткинской военно-революционной организации коммунистов было не больше десяти человек, но каждый из них являлся организатором масс. Обычно всех партизан никто иначе не называл, кроме как "красные", "большевики". Расстановка сил коммунистов в начале восстания была такова: начальники партизанских отрядов - 3 коммуниста (Тришкин, Криволуцкий, Бельницкий); в политотделе фронта - 2, в следствиенной комиссии - 1, в продовольственном комитете - 1, в оружейной мастерской - 1, в рядовом строю - 1. Как видно из приведенных данных, в штабе фронта не было ни одного коммуниста. На гражданской конференции 12 мая 1919 г. выявилось, что ни одна из политических партий не имела абсолютного влияния на Шиткинский фронт. Эсеры на этой конференции потерпели поражение, и коммунисты получили полное влияние на фронт. В дни поражений коммунисты не покидали ряды партизан, и даже число их возросло: в рядах их появились товарищи Бусыгин, Швырев, Строус.

На армейском съезде 12 июля 1919 г. в Военно-революционный штаб из трех человек было выбрано два коммуниста, один из них - начальником штаба. К концу существования штаба в его составе было четыре коммуниста из пяти членов штаба. В декабре 1919 г. в с. Шелаево состоялось организационное собрание коммунистов, но полного создания партийной организации не произошло.

Женщин в партизанских отрядах было мало, однако их помощь была значительной. При недостатке мастерских по заготовке обмундирования, выпечке хлеба и т.д., женщины шили новую одежду, ремонтировали старую. Были и случаи, когда женщины прекрасно справлялись с ролью разведчиков, приносили ценные сведения о противнике. Женщины несли обязанности санитаров и медсестер, работали в лазарете и в мастерских. В строю, в кавалерийском отряде, была, например, тов. Павловская, которая наравне с мужчинами несла тяжелую службу и была одним из лучших стрелков.

Интеллигенция, как городская, так и сельская, в своем большинстве обратилась в лагерь Колчака и принимала участие в борьбе против партизан.

 

Источник: Е.С. Селезнев, Т.А. Селезнева. Серия: "Тайшет - город, рожденный Транссибом". Брошюра № 3: 1. "Дело № 0969", 2. П.Д. Криволуцкий "Шиткинские партизаны". ТОО "Спарта". Отпечатано: г.Тайшет М.П. "Полиграфист", 1998 г.

Разрешается использовать в некоммерческих целях со ссылкой на источник. Использование в коммерческих целях только с согласия авторов данной брошюры!